Укуси меня - Пенелопа Барсетти

– Что, если бы мы могли убедить человечество присоединиться к нам?

– К их заклятым врагам? К тем, что питаются их кровью? Не существует сценария, при котором это произойдет.

– Если мы убедим их, что Эфириалы – это те, кто заразили их первыми.

Я уставился на него, поставив стакан на бедро.

– Я не уверен, что это возможно.

– Если мы получим лекарство от Ларисы, мы станем спасителями, и наше слово будет на вес золота.

Мои пальцы сжали стекло немного крепче.

– С их армией мы уничтожим Эфириалов.

– Но мы также уничтожим их шансы на спасение.

– Для них это уже не будет иметь значения, когда они поймут, что эти существа считают себя богами и что они намеренно уничтожили треть своего населения. Ведь люди уже потеряли своих матерей, отцов, детей…

– Полагаю, ты прав.

– Итак, это наш план, – сказал Вайпер. – Ты получаешь лекарство от Ларисы до того, как Эфириалы нападут на нас. Мы заключим союз между вампирами. А потом отправимся в королевства, чтобы обличить Эфириалов в том, какие они монстры на самом деле.

Глава 25

Лариса

– Он такой придурок…

Я села на диван, подбросила кинжал в воздух и поймала его за рукоять.

Я знаю.

– Тогда почему ты его терпишь?

Кто сказал, что я терплю?

Клык висел на дереве, и его большое тело свисало с разных сторон.

Я еще раз поймала кинжал и положила его на тыльную сторону ладони.

– Почему ты остаешься тут?

Потому что здесь мой дом.

– Ты только что признал, что он придурок.

Но он больше, чем просто придурок. Еще он смелый, преданный и добрый.

– Ну, я раньше не видела в нем ничего подобного.

Дай ему шанс, и ты увидишь то, что вижу я.

В этот момент дверь открылась, и Кингснейк оказался на пороге спальни. Все в нем пылало яростью. Его эмоции пронзали каждую стену, неистовство смешалось с огнем.

Я отвернулась и снова подбросила кинжал в воздух.

Кингснейк стянул тунику через голову и оставил ее на полу, как ребенок, а затем присоединился ко мне в гостиной. Его волосы были немного растрепаны, но, конечно, от этого он выглядел только лучше.

Ублюдок.

Он сидел в кресле и смотрел на Клыка. Они как будто разговаривали.

Я продолжала подбрасывать кинжал в воздух.

В конце концов Кингснейк снова посмотрел на меня.

– Я понимаю, почему ты предпочитаешь мне не верить, но Эфириалы намеренно распространили эту ужасную болезнь. Мне жаль.

– И зачем им это делать? – Я схватила кинжал, глядя на него. – Ты сказал, что мы их поклонники, их игрушки. Зачем им нас уничтожать?

– Их цель – мы, а не вы.

Я уставилась на Кингснейка.

– Без источника пищи мы ослабеем. И как только это случится, они войдут в наши земли и победят нас. Мы уже много раз сражались, обе стороны проигрывали битвы, а не побеждали в войне. Это их путь к победе.

– И они бы стали травить невинных людей? Детей?

– Им плевать, Лариса. Если мы будем питаться зараженными людьми, это может нас убить. Так что, по мере того как сокращается ваше население, сокращается и наше. Несмотря на то, что вам говорили, мы не враги.

Я отвернулась, и моя кровь закипела от ярости.

Его взгляд был сосредоточен на моем лице, пронзал мои щеки.

– Лариса.

Моя голова резко повернулась в его сторону.

– Чего ты хочешь от меня?

Он откинулся на спинку кресла и оперся локтями на подлокотники.

– Ты хочешь заставить меня полюбить таких, как ты? Это невозможно. Я всегда буду ненавидеть вампиров. Всегда.

Он смотрел на меня, моргнув один или два раза, оставаясь отстраненным.

– Не похоже, что ты ненавидишь мне подобных, когда мы вдвоем лежим в постели.

Я закатила глаза.

– Пошел ты.

– Ты не можешь испытывать такую страсть к тому, кого ненавидишь…

– Мы заключили сделку…

– На одну ночь. А что насчет остальных ночей?

Я не хотела на него смотреть.

– Можно испытывать физическое влечение к кому-то и при этом ненавидеть его.

– Тогда почему ты спасла моего змея?

– Я сделала это ради него, а не ради тебя.

Он сделал паузу.

– Лариса, посмотри на меня.

Я не собиралась смотреть на него в этот момент. Я ожидала, что он скажет «сейчас же», но он сказал «пожалуйста».

Это заставило меня повернуть голову.

– Ты не делишься со мной частью истории. Я бы хотел ее услышать.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что очевидно, что это личное.

Я замерла от его проницательного наблюдения.

– Что мы тебе сделали?

Я отвела взгляд. Воспоминание было слишком болезненным, чтобы сохранить зрительный контакт. Мои пальцы сжали рукоять кинжала, лезвие покоилось на моем бедре.

– Моя мать рассказала мне совершенно другую версию этой истории… но я поняла правду, когда стала старше. Я никогда не давала ей понять, что знаю, даже когда она была на смертном одре.

Его взгляд обжигал мою щеку.

– Однажды вампиры снова пришли в Рейвентауэр. Тогда я была очень маленькой. Может быть, мне было лет пять всего. У меня плохая память, но я помню, что видела один конкретный случай. Женщина, красивее которой я в жизни не видела. Роскошные темные волосы, миндалевидные глаза, миниатюрное создание…

Я вспомнила, как видела ее на улице, подглядывая в окно.

– Мой отец взглянул на нее, влюбился и бросил нас с мамой, чтобы быть с ней. Он наивно полагал, что она хочет его, но она хотела только его крови. Когда она увела его в Грейсон или куда-то в лес, я уверена, она пила его кровь до тех пор, пока он не умер.

Закончив свой рассказ, я снова посмотрела на Кингснейка.

– Теперь ты знаешь, почему я желаю всем вам смерти.

* * *

Кингснейк спал в другом месте, чтобы предоставить кровать мне. Интересно, что мне даже не пришлось просить его об этом. Он не беспокоил меня несколько дней, и это время я проводила на балконе, глядя на океан вместе с Клыком, или в гостиной перед большим камином. Клык был моей единственной компанией, и за это время наша дружба стала только крепче.

Он часто тебя проверяет.

Я забыла, что Клык – еще и его система наблюдения, вторая пара глаз.

Хочет знать, когда наступит подходящее время, чтобы вернуться.

– Я не знаю, наступит ли когда-нибудь подходящее время…

Эта история его встревожила.

– Почему?

Потому что он не санкционировал этот визит в Рейвентауэр.

– Неважно. Все вампиры