Укуси меня - Пенелопа Барсетти

Это несправедливое обобщение. То же самое можно сказать и о змеях, но я убиваю только для того, чтобы защитить тех, кого люблю. Я сокрушаю кости своим мощным телом, но еще я люблю обниматься перед огнем, пока мне кто-то читает.

Я не смогла сдержать улыбку.

Мне жаль, что такое случилось с твоим отцом.

– Спасибо…

Он хотел бы вернуться. Хочет знать, настал ли подходящий момент.

– Раньше мне не давали полномочий это решать.

Как я уже сказал, он уважает тебя.

– Наверное.

Я не могла избегать его вечно.

Он идет.

Мое сердце начало колотиться, и я занервничала. Я не боялась его, но мое тело напряглось.

Мгновение спустя он вошел в спальню, одетый в черную форму, и его глаза сразу же встретились с моими. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала, что тяжелое нетерпение густым облаком окружает его, и вот, теперь оно вернулось. Это необузданное желание было горячим, как летний ветерок, оно понеслось прямо ко мне. Его глаза поглощали меня, как будто мое появление было праздником, а он умирал от голода с тех пор, как видел меня в последний раз.

Тогда я поняла, как сильно мне этого не хватало. Ни один другой мужчина никогда не заставлял меня чувствовать себя такой желанной. Я сглотнула и отвела взгляд.

Он снял тунику, обнажив крепкие мышцы под светлой кожей и тени в линиях, разделяющих их. У него были широкие плечи, мощная грудь и узкая талия.

Я наблюдала за ним краем глаза.

Он вошел в гостиную, верхняя часть штанов была расстегнута, и толстая вена спускалась от пупка, скрываясь под брюками. Он сел в кресло, подался вперед, положив руки на колени, и посмотрел на меня тем же целеустремленным взглядом.

Как я могла испытывать такое желание к кому-то вроде него? Не просто вампир, а король вампиров. Ночные охотники, питавшиеся моим народом. Прекрасные существа, которые украли моего отца и довели мою мать до смерти от отчаяния. Но он был тем мужчиной, которого я хотела больше, чем кого-либо другого. Даже если бы я могла вернуться в прошлое и изменить историю, чтобы мы с Элиасом были вместе… я бы не стала.

– Как только мы найдем лекарство, я уйду. Я никогда не вернусь. Но сейчас…

– Ты моя.

Его отчаяние усилилось: пламя пылало в глазах, а желание кипело, как кастрюля на плите, вода в которой перелилась через край.

Его неоспоримая красота вырвала это слово из моих уст:

– Да.

* * *

Оказавшись на кровати, я открылась ему навстречу. Его бедра прильнули к моим, и в следующее мгновение его прерывистый, томный стон заставил мое сердце забиться чаще. Он поджал меня под себя, прижав тяжелым весом к матрасу, и с одержимостью в глазах овладел мной сильно и жестко.

В этой позе мы были ближе всего. Это был наш ритуал, наш танец. Я чувствовала каждый мускул его тела, каждый вздох. Любое его движение заставляло меня рассыпаться в беззвучном крике и таять в его объятиях.

Мои ладони прижались к его груди, и я наблюдала, как его подтянутое тело напрягается и сгибается при каждом волшебном движении. Даже просто наблюдать за ним было невероятно приятно. Лаская меня, он отдавался полностью. растворяясь во мне без остатка. В эти мгновения для него не существовало ничего, кроме нас двоих.

Он был таким горячим.

И то, что он чувствовал… было неописуемо. Он был настолько возбужден, что постоянно находился на грани. Ему хотелось взорваться в тот момент, когда наши тела слились в единое целое, но не позволяла гордость, поэтому он приложил все усилия, чтобы заставить меня получить удовольствие первой.

Я так и сделала… и это было чертовски приятно.

– Да…

Он еще сжал меня в объятиях, пока я каталась на волнах истинного блаженства, извиваясь в его руках. Теперь настал его черед, он отчаянно нуждался в освобождении.

Я не хотела, чтобы он ждал, особенно когда он заслужил это.

– Сделай это…

Я схватила его и притянула к себе, желая, чтобы его волна нахлынула и затопила самые сокровенные глубины, не оставив во мне ничего, кроме его жара.

Вибрация всколыхнула воздух вокруг него, и он внезапно почувствовал, что горит. Его пламя сожгло всю мебель в комнате, сожгло все, кроме нас двоих.

– Я с радостью, милая.

Он ненадолго закрыл глаза, и его лоб вспотел от тяжелой работы, которую он проделал.

Его глаза, темные и бездонные, не отрывались от моих, когда его тело затрепетало в кульминации. Границы нашего соприкосновения исчезли. Боль, острая и сладкая, заставила мое тело выгнуться, а он, не отпуская, лишь глубже впитывал это мгновение.

Это была сладостная боль, от которой кружилась голова. И когда он слегка отстранился, я почувствовала, как его плотная, неумолимая твердость все еще не желает отпускать, будто эта первая волна была лишь пробуждением, легким прикосновением к истинной силе его желания.

– Я хочу есть.

Он держал свое лицо над моим, а глаза требовали исполнения его желаний.

Несмотря на пот по всему телу, у меня похолодела кровь.

– Будет еще лучше.

Я знала, что в тот момент он не станет анализировать мою кровь. Слишком много жара и страсти, чтобы быть объективным. Это было только для удовольствия.

Мне следовало сказать «нет», но я необъяснимо для себя кивнула.

Его клыки показались на мгновение, прежде чем они вонзились в мою шею. Первый укус причинил боль, но потом удовольствие было сюрреалистическим. Его бедра продолжали вжиматься в мои, теперь гораздо медленнее, и мои лодыжки обвили его талию. Мои руки сомкнулись под его плечами, и я притянула его ближе.

Это не было похоже на другие разы, когда он меня кусал. По моим венам не проносилось взрывное удовольствие. Он не заставил меня ускользнуть в состояние, похожее на сон. Между моими ногами он чувствовал себя еще лучше, и наши тела скользили вместе в совершенной гармонии.

Он схватил меня за волосы и поменял сторону.

Я издала стон и вцепилась ему в спину.

Мы застыли так на некоторое время, а потом я почувствовала это – взрыв, который сожжет небо. Мои глаза закрылись, и я почувствовала, как наслаждение уносит меня прочь, наперекор мощному приливу. Я стонала снова и снова и чувствовала, как мои бедра дернулись к нему. Его пальцы крепко держали мои волосы, и моя голова не двигалась. Он продолжал истощать меня, забирая кровь, но взамен давая мне нечто лучшее.

Он стал