Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

«Ашраф (чтоб его поразил огненной стрелой Всевышний!) расписывал, что имеются в наличии красивые бабы из далекой России, не обремененные мусульманскими традициями, по которым прежде всего и вся нужно познакомиться с родителями, выплатить калым и жениться… И что? Сам полдня протоптался на носу «Нирваны» с одной из баб, вышвырнув меня к троим, слабо знающим английский. Девочки, конечно, красивые, кроме ушастой и полненькой, что слабо ориентируется в пространстве и летает, а не ходит, но все, как одна, ненормальные!!! Другая страна… Другие нравы… Сначала всех подкосила морская болезнь, за ней пошли акробатическо-травматические этюды, разговоры о погоде, пиво в десять часов утра! То, что пиво хлещут, это еще ничего… Пьяная женщина — не боец… Но вот песни и пляски — это уже слишком! Они вообще меня не видят! Такое впечатление, что меня тут нет! Мудак Ашраф чуть ли не стриптиз обещал…»

Сам Ашраф, хмурый как зимнее небо в средней полосе России, завис на носу «Нирваны» с удочкой, обеспечивая обед.

— Чтоб этому рыболову попалась задница старой акулы! — тихо выругался Ихаб и пошел в кают-компанию напомнить о своей важной персоне.

После обеда всех разморило. Девочки решили опробовать каюты и завалились спать. Вчера был трудный день и трудная ночь… Ашраф отправился поплавать с маской, а Ихаб, в очередной раз сплюнув в его сторону, включил телевизор и уселся смотреть новости. Команда тоже притихла…

Показывали выступление президента, сообщения из горячих точек и репортажи о достижениях экономики Египта. Ихаба не интересовала экономика и политика, он никак не мог успокоиться и ерзал в кресле. Мучила какая-то неудовлетворенность… Хозяин плавсредства осторожно встал и спустился по деревянной лестнице вниз. Культурно постучал в дверь. Никто не ответил… На цыпочках он проник в каюту, прошел к кровати и присел.

Девушка накрылась одеялом с головой и сладко посапывала. «Пусть это будет Лиана или Ирина!» — помечтал Ихаб и дрожащей рукой провел по одеялу:

— Извините… Вы спите?…

Под одеялом поворочались, недовольно посопели и через минуту опять установилась тишина. Ихаб запустил руку под покрывало и нащупал бедро спящей.

— Вы спите? — повторил он на всякий случай. Ответа не последовало и вспотевший, хрипло дышащий хозяин яхты продолжил исследования пространств кровати.

Милке снилось, что она на большом зеленом лугу. Везде, куда только можно было кинуть взгляд, цвели ромашки, васильки и лютики. Она резво бегала по благоухающему ковру и радовалась жизни. Солнце светило ярко, птички щебетали, небо было синим, как васильки на лугу, и Милке казалось, что она в раю… Плашмя бухнувшись в обилие полевых цветов, она смотрела на это синее небо и почему-то точно знала, что с другого конца поля к ней бежит молодой человек. Его лицо было размыто, но… Это он! Ее суженый!

Вдруг стебли васильков, ромашек и лютиков зашевелились, опутали ей ноги, руки, талию и она с ужасом узрела, что это не цветы вовсе, а змеи! Они ползали везде! Поле кишело ими! А с другого конца поля к ней бежал не мифический суженый, а противный хозяин «Нирваны».

Милка, задыхаясь и в огромном волнении, резко распахнула один глаз и похолодела: прямо перед ней вырисовывалась странная голова с рогами.

Ихаб, что занимался исследованиями, примостился как раз между икебаной на туалетном столике и Милкой на кровати. Слепая девушка, еле различающая границы без очков, приняла размытые очертания хозяина яхты с икебаной за спиной за нечто ужасное:

— Че-о-о-орт! Мама родная! Че-оо-орт! — что есть мочи завопила она, резко набросила на привидение покрывало и отчаянно задубасила по нему руками и ногами.

— Это я!!! — кричал хозяин яхты, пытаясь освободиться, и когда это удалось, устало выдохнул:

— Это я… Ихаб…

— А-а-а-а! — загорланила Милка в очередной раз и, перепрыгнув через бывшее привидение, понеслась к двери. Дверь неожиданно резко открылась и крепко припечатала летящую на выход неприятность к шкафу. В дверном проеме материализовались трое девушек с грозными лицами и вопросом:

— Что здесь происходит?!

Ихаб, заикаясь, ответил:

— Зашел прилечь, не знал, что здесь кто-то есть…

— А Милка где? — подозрительно прищурившись, спросила Ирина.

— Вот, — растрепанный хозяин яхты указал за дверь. Там, в узком пространстве между шкафом и расхлябанной дверью, стояла по стойке «Равняйсь!» их подруга, Федяева Людмила, с зажмуренными глазами.

— Вылезай! — скомандовала Нонка. — Чего было-то?

— Мне приснился страшный сон…

— Инопланетяне опять забирали? — хмыкнула Иринка.

— Там был зеленый луг с цветочками, а этот… — кивнула Милка на Ихаба, — нагло по нему бегал и…

Нонка прыснула:

— «Гринпис» по тебе ускучался точно…

— А он, мой суженый, сначала…

— Кто суженый? Ихаб? — вытаращила глаза Ланка, и Иринка закивала головой:

— Тогда есть от чего умом тронуться…

— Змей…

— О, да! Змей еще тот! — Нонка тоже кивала головой.

— Змей куча, все поле шевелится… Я в ужасе…

На пороге появился и встревоженный Ашраф:

— Что происходит? — в свою очередь взволнованно спросил он.

Нонка доложила:

— Милка видела страшный сон. Как будто она работает в благотворительной организации «Гринпис», а ее суженый по сну — Ихаб топчет редкие цветы и обижает животных, конкретно змей. Она проснулась, а тут Ихаб не знал, что каюта занята, и зашел прилечь. Милка, увидев вандала из сна, устроила переполох, не совсем разобравшись где сон, а где реальность. Все!

— Он чертом был! — вставила надутая Милка, собираясь поспорить по поводу трактовки, но Иринка зашипела, как раскаленная сковородка:

— Ты, блин, проснись сначала, чудо лесное!!! Черти, змеи, суженые-ряженые! Все! Больше не пьешь!

***

Солнце ушло за горизонт и стало холодать… «Нирвана» возвращалась в порт. Настроения не было. Ашраф думал думу великую, Нонна была тиха и величава, Иринка и Ланка любовались морем, сидя под тентом на шезлонгах, Милка, надувшись, куковала там же, Ихаб вообще пропал и не выходил до прибытия в порт.

— Славно покатались, — сказали девушки, спрыгнув на твердую землю. — Мистер Ихаб, у вас прекрасная яхта!

— О! Да, да… — краснел Ихаб.

— Извините за нескромный вопрос, а сколько она стоит?

— Много! — рявкнул Ашраф и, резко вцепившись в руку яхтсмена, потащил его в сторонку.

— Слушай сюда, щенок! Ты в каюте что делал, а?

— Ни…чего… — сжался Ихаб и залился краской, как красна девица.

— Идиот! Я тебе что сказал? Никого не трогать!!! Особенно вот эту!!! — кивнул Ашраф в сторону Нонки.

— Про нее я понял. А про тех ты сказал — общайся. Плавать пойдут еще и стриптиз увидишь…

— Ты вообще слова не понимаешь, а? Дурак совсем? — кипятился Ашраф. — Я сказал, не удивляйся и