Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

Иринка зависла минуты на три, а потом заплясала на ведре снова:

— Значит, нужно все-таки три барабана.

— Почему?

— Будем танцевать втроем: я, Ланка и Нонка. Тебя исключаем.

— Не понял… — Милкин пятачок обиженно засопел.

— Такое случается с тобой чаще, чем с нами. Будешь внизу подтанцовывать. С гитарами, кастаньетами и веером. Солистка то бишь…

— А-а-а… Это хорошо! — обрадовалась Мила и сразу же, в порыве вдохновения, выдала еще одну идею:

— А давай еще сделаем русский народный танец с хлебами! Представь: выплываем на сцену и у всех в руках по караваю! Можно этим танцем шоу начинать. Мы к вам с хлебом и солью!

Иринка устало слезла с ведра:

— Не пойдет. Где караваи брать?

— А испечь? — не сдавалась Милка. — После можно всем в дискотеке по куску каравая раздать!

— Ага. А потом будем щи варить и по тарелке после шоу наливать… А еще пельмени, расстегаи и блины… — Ирина посмотрела на кладезь хореографических идей, прищурив глаза. — По-моему, тебе больше не наливать…

— А я и так больше не пью! — повертела пустую тару из-под водки «Горбачев» Милка. — Пошли спать?

— Угу… Все равно больше ничего нет.

И они двинулись было, совершенно забыв, что комнаты заняты, но неожиданно на пороге нарисовался возбужденный Стасик:

— Выводите Муди и Ахмеда из номеров!!! Ашраф повел секьюрити искать Шланга и Клопа в кофе-шопе. Я на шухере постою!

Псих наконец-то убедил египетского Фому-неверующего, что пропавшие мальчики культурно отдыхают в совсем другом месте, а не в номерах русского шоу. Следовательно, требуется выдворить культурных мальчиков из кулуаров и направить в кофе-шоп делать перед Фомой сценку «А мы тут! Только пописать отходили!».

— Пять минут на все! — предупредил Стасик и скрючил скорбное лицо. — Больше Ашраф не продержится: у него сегодня неожиданные, перманентные приступы диареи. Даже посидеть с нами не смог… — на носу в очередной раз заблестела скупая мужская слеза.

Милка стала стучать сразу в обе двери. Стасик занял позицию у стены с кинжалом наизготовку. Иринка громко сигнализировала в коридоре:

— Бабы!!! Мужиков за дверь!!! Быстро!!!

В одном из окон показалась встревоженная огненно-рыжая голова:

— Что такое? Сначала поем, потом кричим…

— Доброе утро, мистер Шалуфа! — проявила вежливость Ирина. — Сегодня прекрасная погода, не правда ли? — автоматически перешла она на тему последнего Джозефского урока.

— Утро прекрасное… Но очень раннее… — зевнул дайв-инструктор из любимой Стасиком Голландии.

Шалуфа представлял собой типичный образец законопослушного европейца, соблюдал режим, делал по утрам зарядку, а по вечерам наматывал круги в бассейне, рассекая лазурную гладь своими мощными руками с рыжим начесом. Сначала девушки дали ему прозвище «Шерстяной», но оно не прижилось. Так и звали его не то по имени, не то по фамилии — Шалуфа.

Он явно родился где-нибудь не в Голландии, а в Швейцарии, так как соблюдал нейтралитет во всем. В Амстердаме у него имелась жена и две взрослые дочери семнадцати и двадцати лет. Наличие дочерей почти такого же возраста и делало его отношение к русским девушкам отеческим: дети, что с них взять? Вот и сейчас они расшалились, мальчики чего-то бегают, одна девочка работает за регулировщика движения, вторая плетет что-то про климат, пользу раннего пробуждения и единение с природой. Шалуфа благодушно кивал, задавал вопросы о загадочной России и хвалил Горбачева. Иринка соглашалась: конечно не «Абсолют», но тоже хорошо…

Пять минут, отведенные Стасиком на операцию «Только вот пописать отходили» истекли, Мудик давно проковылял в свои «апартаменты», а вот Шланга в «апартаментах» так и не дождались.

Стасик с взъерошенными усами взволнованно сообщил, что секьюрити и уже приплясывающий Псих возвращаются.

— Нонна!!! Ты меня слышишь? — вопила Мила в замочную скважину. — Пинай Шланга из избы!!! Срочно!!!

Та с картинно измученным видом наконец открыла дверь. Девочки метнулись внутрь.

Сначала, пока глаза привыкали к полумраку, ничего не было видно, но потом на тумбочке для багажа медленно материализовался сиротливо притулившийся там Шланг.

— Ахмед! Родной! Выметайся, плиз!!! — заорали они хором, но Шланг как-то обреченно покачал головой, отказываясь выметаться.

— Он от меня руки и сердца требует… — кокетливо пояснила Нонна. — Не уйду, говорит, пока ты мне не скажешь, что все, что у нас было, не просто так. Жизнь ему не мила, если я не рядом, только смерть нас разлучит и, вообще, мечтает жениться. Немедленно.

Мила, восторженно выпучив глаза, всплеснула руками и остолбенела:

— Вот это любовь!!! Нонка! Какая ты везу…

— Шлангуся! Она завтра тебе все отдаст: и руки, и сердце, и ноги с туловищем. Правда, Нонк?! — угрожающе прошипела Иринка в сторону предмета воздыханий Шланга. Та гордо стояла в углу, как статуя, замотанная на манер индийского сари в простыню, и изображала не то Зиту, не то Гиту.

— Быстро нашептала ему все клятвы! Только нежно, чтоб не заподозрил чего… — шипела агрессивная Иринка и пыталась стащить Шланга с тумбочки.

Тот активно упирался всеми длинными конечностями и яростно восклицал:

— Ай лав ю! И не перестану любить! Скажи мне…

— Разлука укрепляет чувства, — не сдавался «агрессор». — Нонк, я не знаю, что ты ему показала или сделала, но учти, когда мужик скоропостижно просит руки женщины, значит, ему надоела своя.

…Все напрасно. Человек в погонах вернулся на свой пост. Никакие уговоры Ашрафа-Психа, разрывающегося между переговорами и гнездованием на толчке, ни метания Стасика с ятаганом не смогли заставить Ебейда снова пойти в кофе-шоп смотреть, не отошел ли Ахмед-Шланг пописать во второй раз.

Девочки, смертельно уставшие, уже страдающие головной болью, которая усиливалась от сознания того, что через час надо быть в лобби отеля и ехать на лодку, сидели рядом с глубоко влюбленным и не знали, как поступить. Момент был упущен. Ясно, что проверять, нет ли у них в комнатах пропавшего члена аниматорского коллектива, не будут, зато тупо караулить, может, он сам оттуда выйдет, будут непременно. Не оставлять же Шланга квартировать у Нонки с Иринкой до следующей смены Мухаммеда, что состоится через сутки!

Пока Мила, Ирина и Нонна находились в мыслительном процессе и решали, как незаметно выпихнуть Шланга из номера, слишком добросовестный страж порядка с ругательным именем Ебейд поднял тревогу: пропал человек!!! Всю ночь он отсутствовал в своей комнате и сейчас не явился на утреннюю планерку с менеджментом. Весь штат охраны уже допрашивал работников отеля: кто что видел, когда Ахмеда лицезрели в последний раз, куда он имел обыкновение ходить, как выглядел? Все недоуменно пожимали плечами, а анимационная группа стояла насмерть и изображала искреннее удивление пополам с беспокойством за судьбу своего так неожиданно исчезнувшего коллеги.

Вопрос «Что