Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

Будущий труп, ориентируясь на звук аплодисментов, все же дошел до своего зрителя и выплясывал на столах. Милка еще и подпевала великому арабскому хиту «Уана-уана-уана-уана, уана амель и?»[19], завывая писклявым фальцетом громче колонок:

— Ваня-ваня-ваня-ваня! Ваня отвали!

Народ дружно подпевал. Милка дирижировала. Бармены изображали шейкерами маракасы. Диджей Мудик яростно хлопал, а остальные аниматоры свистели и улюлюкали.

Нонка, после Милкиного спецэффекта отсиживавшаяся в раздевалке с зажмуренными глазами и уже представлявшая себя на ковре у мистера Юсефа в позе «зю» полностью подготовленной для порки, заинтересованно высунула нос наружу:

— Хм… Определенно, у нее сегодня звездный час.

Мила действительно разошлась не на шутку, послала Сникерсу воздушный поцелуй, после чего кокетливо шагнула в народ мимо стола. Народ поддержал, не дал звезде проехаться носом по паркету, за что получил по рукам, дольше положенного задержавшимся на голой Милкиной талии. Влепив нахалам, потряхивая елочными украшениями на блестящем костюме, щелкая пальцами, как испанка кастаньетами, она хищно двинулась в сторону счастливого Сникерса. Схватив жертву за рукав, она бухнулась в низкий, приглашающий реверанс. Мистер Юсеф заупрямился, но пятнадцать штук персональных гостей с шутками и прибаутками вытолкали его к звезде.

— Белый танец! Куры топчут петухов! — объявила Иринка давно заливающейся и хрюкающей Лане и Нонне, яростно смолящей фильтр уже донельзя замызганной сигареты:

— Куда ее понесло?..

Лысый Сникерс смущенно стоял на сцене, глупо улыбался и автоматически хлопал. Зато Мила окружила его заботой и любовью, толкая Сникерса то одним, то другим бедром, прогибаясь в «мостик», прыгая рядом и хватая за фалды пиджака, отчего в душе мистера Юсефа родилось желание провалиться сквозь паркет. Потом желание преобразовалась в чувство «Мне звездец!» и он подумал о предстоящем неприятном разговоре с женой: Мила под конец зажигательной «Ваня, отвали!» сиганула вверх и повисла на сильном мужском плече, кокетливо расположив ножки где-то в районе объемного сникеровского живота. Финита ля комедия!

Народ взревел, как сто паровозов. Мистер Юсеф опомнился и стал, как истинный джентльмен, водить Милку кланяться. Звезда, размазывая губную помаду от уха до уха, посылала горячие, воздушные поцелуи и честно отрабатывала реверансы:

— Сэнкс! Сэнкс!

— А че? Ввела всех в экстаз. Может, не так все и страшно?

— Все замечательно! — успокоила Нонну Иринка, разливая виски по стаканам. — Есть подходящий тост!

Однажды фараон загрустил. Ничто не радовало его в собственном дворце: музыканты играют одни и те же мелодии, придворные поэты не сочиняют новых хвалебных песен, гарем задолбал — им только одно надо…

Вызвал он своего военачальника и спросил:

— Что нового на фронтах? Неужели не захватили в плен каких-нибудь заморских певцов, музыкантов, рабов с необычными умениями?

Военачальник ответил:

— Почему же нет? Есть у меня трое…

Первым оказался огромный, мускулистый негр:

— Я — самый сильный и выносливый на свете! — поклонился он фараону. — Могу неделями обходиться без пищи и воды, выживать в жару, поднимать тяжелые камни и вырывать деревья с корнем!

— Казнить! — приказал фараон. — У меня таких на строительстве Пирамиды тысячи!

Второй робко шагнул вперед:

— А я — самый умный! Пленили меня в Китае, где развита наука. Могу в уме складывать шестизначные числа, вычислять стороны света по звездам и применять лечебные травы.

Фараон махнул рукой:

— И этого казнить! Мои ученые уже все пересчитали, стороны света определили и медицинские трактаты написали.

Настал черед третьего.

— А ты кто и что умеешь?

— Я бедный араб, наукам не обученный и силой не отличающийся… Единственное, что я хорошо умею, — танцевать…

Объяснил он придворным музыкантам, как ритм выбивать да в дудки дудеть, певцам — как языком улюлюкать, и закружились руки, пошли по животу волны, заколыхались бедра…

Фараоновы очи вспыхнули восторженным огнем:

— Вот это чудо! — говорит он. — Значит, так! Одеть его в лучшие одежды, накормить вкусным обедом и записать евнухом. И чтоб через неделю весь гарем также задницей вертел!!!

— Итак, дорогие мои! — подняла стакан Иринка, —

Если хочешь долго жить,

Учись задницей крутить!

Если хочешь жить в чести,

Жопой грамотно крути!

…С тех пор Милка исправно зажигала народ, но такой экспрессии, как в первый раз, не получалось. Джозеф уже жалел, что не снял тот полет души на видеокамеру. Он часто появлялся в дискотеке и, как заправский оператор, производил съемку, ругаясь с Мудиком из-за световых решений. У девочек набралась коллекция кассет, которую они изредка просматривали на видеомагнитофоне, что приносил из офиса мистера Юсефа «отец родной». Милка воспряла духом, с радостью отмечая про себя, что не такая уж Федяева и недотепа, кое-что может, оказывается, а девочки всем хвалились:

— Вы нашу Милку не видели? Большое упущение!

После каждого просмотра Иринка, как художественный руководитель, устраивала разборы полетов и ругалась хлеще Ермолаича, давно затмив учителя и наставника в этой области языкознания.

Мистер Юсеф после памятного дуэта с Милкой проникся искусством и частенько заглядывал на репетиции и представления. Постоянно спрашивал, когда будет что-нибудь новенькое, и ходил на премьеры, как на работу. Единственное, о чем он просил, так это не вызывать его на сцену. Он по натуре своей больше ценитель и теоретик, а не практик.

Шалуфа и весь голландский коллектив появлялись редко, так как ныряли с раннего утра и в десять вечера уже выводили музыкальные рулады на своих кроватях, но друзья-аниматоры ежедневно выходили в эфир бара дайвинг-центра и, изображая сотрудников агентства «Рейтер», сообщали всем желающим, как именно и кто упал, потерял костюм или влепился в столб, показывая сценки в лицах. Клоунады у русского шоу случались чаще, чем этого хотелось бы той же Ирине, но Милка была изобретательна и неутомима.

В конце концов, в один прекрасный день в дискотеку во время репетиции заявились Стасик и Клоп с предложением сделать совместное веселое шоу. Чего пропадать таким талантам?! В подтверждение серьезности намерений они сообщили, что имеется в активе бутылочка водки, которую они и желают выпить на брудершафт с будущими коллегами, а заодно и обсудить программу совместного выступления в теплой, дружественной обстановке.

— Где и когда будем пить? — немедленно последовал вопрос.

— В комнате Стасика. Сегодня вечером.

Девушки переглянулись. Завтра по планам говнюка-Ашрафа намечалась морская прогулка, на которую он ангажировал в памятный день извержения, что закончился подписанием злополучных листов бумаги. Но… Бутылочка водки на восьмерых — лекарственный пузырек для слона. С утра все будут милы и обаятельны. Что удерживало от бравого ответа «Йес!!!», так это секьюрити в коридоре корпуса контрактников.

— Сегодня смена Мухаммеда, — успокоил Стасик. — Он