Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

Нонна же в этой многочасовой дороге до Алекса и обратно мучалась от сильного желания дать кандидату в самоуверенную морду. Ей еще никто не говорил, что она тупая и никчемная. То, что она говорит так сама, ни в коей мере не подразумевает ее истинных впечатлений от собственной персоны. Культурные люди возразят и скажут, что она чудовищно ошибается, недооценивает себя, приведут приятные примеры и выдадут кучу комплиментов. «Урод!» — ругалась Нонка, но прекрасно понимала, что от этого «урода» в данный момент зависит ее пребывание в этой стране и нарываться на скандал не хотелось.

— Что у вас за совместные дела с Тареком? Почему он вас водкой угощает? — если бы Ашраф мог убивать усилием мысли, то Нонкина душа давно бы стояла перед вратами в ад, а тело билось в предсмертных конвульсиях на мраморном полу отеля «Солнечный берег».

«Ну, почему Ашраф не «голубой»?» — подумалось вдруг. Она не знала, как удержать его рядом с собой, вынудить помогать, снабжать деньгами, поддерживать во всех далеко, семимильными шагами идущих планах. Ашраф наседал, давил, прессинговал, мучил разговорами о договоре. Вырисовывался только один, до противного банальный выход: переспать. Но спать почему-то жутко не хотелось, а придумать другой выход не получалось. «Заколебал!» — не выдержала Нонна и психанула:

— Что за намеки, Ашраф? Я помню про уговор и никогда не забывала! Кузена своего сам спроси, как он узнал, что мы в Алексе! И Тарека тоже спроси, чего он хочет! То, что водкой снабдил — большое ему спасибо!!! Но никто ничего не обещал и договоров с ним не заключал!!! У тебя мания! Шизофрения и паранойя!

— Я больной?! — возмутился было Ашраф, но через секунду передумал и зашипел с лихорадочным блеском в глазах:

— Да!!! Я — больной!!! Очень больной!!!

Он вскочил с места и направился к рецепшен, откуда вернулся с четырьмя листами бумаги и ручкой.

— Давай! Успокой мою нервную систему! Подписывай здесь! — ткнул он ручкой в низ чистого листа. — Не подпишешь, завтра же заказываю билеты и вы полетите на родные просторы к белым медведям!!!

— А что будет написано на этой бумаге?

Нервнобольной зловеще расхохотался:

— Чего хочу, то и напишу! В зависимости от вашего поведения, моя несравненная леди! Подписывай! Я не шучу! Завтра же домой умотаете!

Нонна размашисто черканула закорючку и кинула листок Ашрафу:

— Все?

— Нет, не все… Пошли к твоим глупым курицам. Их автографы я тоже хочу поиметь в коллекции, — удовлетворенно засобирался Ашраф.

— …Так, девочки… — взяла слово Нонна, пока Ашраф усаживался в кресло и бубнил что-то про женские мозги, — этот мужчина требует подписать чистые листы бумаги. Что он там может накорябать позже, я не силах предугадать, но подозреваю, что явно не слова благодарности или уведомление о премии. Я уже подписала, теперь ваша очередь.

— Что случилось? — изумились девочки.

Ашраф делал вид, что ему все безразлично, а Нонка, сложив руки на груди, надув губки и гордо приподняв подбородок, изображала оскорбленную невинность:

— Членоведущий не смог пережить моего отказа.

— Ты ему отказала?! — Удивленно фыркнула Иринка. — Ну, Нонна… Все когда-нибудь бывает в первый раз…

Милка и Ланка прыснули. Ашраф встрепенулся:

— Что она сказала?! Все летите в вашу долбаную Россию! Завтра же!!!

Послышался горький Нонкин вздох:

— Не подписываем — летим в Россию…

— Он кого Россией пугает? — очнулась Иринка. — Вот для него там точно смерть, а мы родились там, жили и еще жить будем! Тоже мне… Испугал вилку штепселем! Переведи ему, рукой водительница, что идет он в эротическое путешествие мелкими перебежками… А бумажки пусть свернет рулоном и засунет в то место, откуда свою педагогическую идею вытащил.

Неведомая сила выкинула Ашрафа с насиженного места. Лысина покраснела, из ушей показался дымок, руки зачесались. Иринка зажмурила глаза, а когда открыла, Ашраф нарезал круги вокруг кресел и орал что-то про сраную Европу, дремучую Россию, древнюю цивилизацию фараонов и различия между мужским и женским полами. Особенно налегал на умственные различия. Вся лекция перемежалась английскими факами и арабским «Чтоб дом ваш сгорел!».

— Где-то рядом бродит дяденька Кондрат… — молвила Нонка, наблюдая за лихорадочными метаниями. — Предвидится мне, что мы его теряем, нашего импресарио. Бабы! Да подпишите! Не своим именем! Он все равно ничего не прочитает.

— Ага. Подпишите… — передразнила Мила. — А потом он начеркает, что мы ему миллион должны! Долговая тюрьма, баланда, плачущие родители, небо в клетку, преследования коренных ýрок в камере…

— Понеслась душа в рай! — перебила Иринка. — Тебе ли волноваться, неприятность наша? Тебе всего три дня в тюрьме понадобится, а потом — «что там делать на этих развалинах?». Нонка дело толкует. В идеале надо было бы левой рукой черкануть что-нибудь забавное… Нонк, ты как подписалась?

— Мордопупенко.

— Отлично! Родился экспромт! — Оживилась Ирусик. — Дайте мне ручку!

Она встала в позу революционного поэта и продекламировала:

Чтоб выиграть войну, не надо этой доли:

Бежать на дула пушек и вопить «Вперед!»

Всегда идут в обход нормальные герои,

Сквозь задний побеждая всех проход!

И через секунду на листе красовалась старательно выведенная левой рукой подпись: «Впопедымова».

— Ха! — обрадовалась Лана и, завладев ручкой, накарябала: «Вполеветрова».

— Неоригинально, — заключила Милка. — Что же мне написать? Девочки, придумайте псевдоним! Хотелось бы что-нибудь связанное с миром искусства, с кино или театром…

— С цирком будет оригинальнее. Подпишись своим — «Людмила Е…нутая Первая», — хохотнула Нонна.

— Пусть Мерилин Монро будет, — выдвинула свое предложение Лана.

— Ты чего? Давай лучше она напишет: Попандопуло!

— Рина Зеленая!

— Фантомас!

Неучаствовавшая в выборе псевдонима Иринка одним глазом следила за Нонной и Ланой, другим — наблюдала за импресарио, ожидающего прихода товарища Кондратия и проклинающего тот день, когда связался с безумным бабьем. В конце концов Иринку озарило:

— Слушай, Мил… Напиши просто: Ашраф. Он у нас весь в искусстве, тут тебе и кино и театр…

Милка взвилась:

— Не желаю подписываться именем этого говнюка!!!

— Классно! — не согласилась с подругой Ланка и обратилась к лидеру коллектива:

— А фамилия у него есть?

— По-моему, Ашраф Фатхи… Футхи… Нутхи…

— Короче! Федяева! Бери ручку и выводи: Ашраф! — Иринке надоело косить глазами в разные стороны. — Тут тебе и артистка, и танцор, и певец, на дуде или бубне игрец!

Обидевшись на весь белый свет, Мила послушно вывела имя говнюка и от себя добавила: Козззел!

С миной властителя судеб на вспотевшем лице Ашраф собрал листки и аккуратно сложил в «дипломат».

— Так-то лучше! — краснота с лысины сошла, щели организма перестали дымиться, пришло игривое настроение.

— Недели