Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

— Да я, если ты хочешь знать!.. — воинственно подскочила Милка, но Ирина повысила голос, предотвратив перепалку:

— Всем сидеть!!!.. Итак, параграф второй! Все движения и рисунок танца — ваша рамка, а в ней должен быть портрет коллектива и каждого в отдельности. Каждая имеет что-то свое, неповторимое, но мы — команда!

Сегодня было очень много отдельно взятых личностей, но не было ансамбля. Каждый был сам по себе. Особенно много было Милки. На сцене кувыркалась этакая «чарля чаплина», а остальные увлеклись ее выкрутасами настолько, что забыли, зачем на сцену приперлись. Уж если на то пошло, в идеале надо было обыграть сломанный стул вместе. Поохать, поахать, помахать уходящей со сцены Милке ручкой… Все это с юмором, конечно. Проявили бы слаженность, уважение к коллеге. А вы только уписались и тем самым разбили целостную картину шоу и коллектива. У зрителя испортилось впечатление от нашего совместного выступления и, следовательно, мы все не в белых фраках, а вместе с королевой Недотепой Первой в говне-с.

— Так уж и в «говне-с»! — Нонна зевнула. — Вон, Лысый Сникерс в восторге до сих пор…

— Это он еще не вник, — возразила Ирина, — а вникнет он скоро. Пару раз Милка исполнит смертельные номера и все. Я не о том сейчас… — махнула она рукой. — Бабы! Мы же везунчики! Получаем деньги за то, что любим и умеем делать! Так вот любите и танцуйте для себя! Если мы будем выходить на сцену любя то, что делаем вместе, любя себя в конкретно взятом танце, зритель не останется равнодушным, постоянно будет в восторге от наших выступлений и не заметит многих шероховатостей и ошибок. Почему? Потому, что будет влюблен! Когда влюблен, видишь все в радужном свете!

Неугомонная Нонка влезла-таки в проникновенную речь с комментарием «Как сегодня нас любили…», а молчавшая до этого Ланка прыснула в кулачок:

— Ага, пока Милка стояла в позе раком, у многих проснулись радужные чувства…

— Цыц! — весело подмигнула Иринка. — Можно, конечно, и пошутить во время выступления… Но в рамке танца, пожалуйста. А то одна скачет за мебелью, вторая жопу в лучах верхних фонарей греет, третья вообще ковыляет по сцене на подкашивающихся ногах и ржет, как лошадь… Нонк, челюсть-то не свело? А то рот у тебя непропорциональный, чтоб так ржать…

— Это было трудно… — откликнулась обладательница непропорциональных частей тела, — но я старалась…

— Лучше бы ты в чем-нибудь другом постаралась… Короче! У нас одна на всех музыка, одни на всех движения, одеты в одинаковые костюмы, делаем общее дело и производим общее впечатление. Поэтому, если хотите выделиться, выделяйтесь посредством эмоций. Не надо сценических улыбок, просто скажите себе, что вам нравится выходить на сцену в красивом костюме, исполнять сложные па, которые не под силу никому другому, и видеть восторженные глаза публики. Искренняя улыбка сама появится на лице. А дальше — работать, дорогие бабоньки. Шоу — наша гордость. Мы сотворили его сами, это — наше детище и мы вместе с ним единое целое. Пусть каждый внесет туда что-то свое, неповторимое и особенное, улучшая целостную картину… Мы должны… должны солировать вчетвером!

— Соло вчетвером… — задумалась Мила, — звучит! Давайте так наш балет назовем!

— По-английски коряво получается, — возразила Нонна, — лучше просто: шоу-балет «Соло»!

Все оживились:

— Точно! Именно так! Классно! — и решили по неизменной русской традиции обмыть новое название и отметить премьеру.

Нонна метнулась к Тареку.

***

— Как в Александрию съездил? — помешивая лед в стакане с виски, интересовался мистер Юсеф. — Все купили, что хотели? Я выдал аванс специально для этой поездки. Надеюсь, твои скоро нас порадуют чем-нибудь сверхординарным.

Александрийская тема была Ашрафу неприятна. Выяснилось, что Нонна сама не знает, чего хочет, а когда женщина не знает, чего хочет, она хочет явно не тебя. А уж когда они «совершенно случайно» встретили Медвежонка-Мухаммеда (когда только эта проныра успела ему позвонить?!!), Ашраф почувствовал себя полнейшим идиотом. И хотя Нонна и Мухаммед вели себя как не родные, почти не разговаривали друг с другом и вообще держались отстраненно, не нагло и культурно, Ашраф, ругавший себя последними словами за допущенную слабость и ослепившие разум чувства, постоянно был готов к неприятностям и уже ничему бы, наверное, не удивился, так как на тридцать шестом году жизни понял, что женщины — это «обезьяны с гранатой» и ждать от них можно всего, что угодно, даже того, что и в страшном сне не приснится. Особенно от русских.

— Они вас каждый день будут радовать чем-нибудь сверхординарным, — пообещал Юсефу Ашраф. — Клянусь Аллахом, не соскучитесь.

— Н-да… Судя по сегодняшнему выступлению, очень веселые люди. Надо же такое придумать! Я давно так не смеялся! — делился впечатлениями генеральный менеджер «Солнечного берега», делая приличный глоток. И вдруг снова Юсеф резко остекленел, виски застряли в горле, а глаза полезли из орбит: галантный официант так же, как и в первый раз, красиво проплыл в сторону раздевалки русского шоу с бутылкой водки и вазочкой цветов на подносе.

«Джек Дэниэлс», застрявший в горле, не позволил мысленному вопросу преобразоваться в слова. Поэтому мистер Юсеф смог только кинуть удивленный взгляд в сторону импресарио русской группы. Ашраф, в свою очередь, бросил уничтожающий взгляд в сторону звезды «Ноева Ковчега» и тот с лицом знатока пояснил:

— При большой физической нагрузке на ноги мышцы разогреваются, а потом, когда нагрузки нет, остывают. Данный процесс доставляет массу неудобств. Появляется ломота, боль в суставах, иногда судороги. Чтобы этого избежать, необходимо натирать ноги водкой или другим спиртосодержащим продуктом. Вот так вот! — с превосходством заключил Тарек.

Ашраф привычно закатил глаза в потолок: «Десять баранов, о Аллах! Десять!»

— Ты хочешь сказать, что водка будет нужна им ежедневно? — наконец проглотил виски Юсеф.

Тарек задумался:

— Ну… при такой работе, как у них… — и через минуту предположил:

— Может и не каждый день, но очень часто.

СКАЗ ПРО ЗМЕЯ ГОРЫНЫЧА

— Нусик! Нусик! — теребил Нонку постоянный партнер по бальным танцам с претенциозным именем Роберт. — Тебе какие мужчины нравятся?

Они танцевали вместе лет восемь и их отношения давно переросли в почти родственные. Роберт считал, что Нонна его сестра и ласково называл ее Нусиком, а она его — Робиком или Бобиком.

Роберт еще десятилетним мальчиком буквально очаровал маму Нонны своими талантами, красивой внешностью, великолепными манерами и воспитанием, а также тем, что происходил из достойной семьи партийного функционера областного масштаба и директора торговой базы. Мама Нонны таяла всякий раз, когда «Робертушка» пересекал порог их дома, а у Нонны