Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

делать?» стоял ребром. Аниматоры не знали ответа, русское шоу яростно спорило. Шланг не встревал. Девочки в пылу дискуссии и не заметили, как он встал и вышел в ванную комнату. Там он глубоко и безнадежно повздыхал, уставившись в маленькое окошко, выходящее в каменный колодец между стенами. В колодце были прикреплены трубы канализации и воды с кранами, винтиками и другими атрибутами мудреной восточной сантехники. В открытый проем наверху радостно светило утреннее солнце и можно было видеть даже птичек-невеличек, что клевали какие-то семечки на крыше. Шланг осмотрел данный пейзаж из окна туалета и решил действовать.

…Раздался стук в дверь. Иринка застыла с выражением ужаса, Нонна нервно заоглядывалась, а Мила с лицом зомби, обращенным к двери, ткнула сигаретой мимо пепельницы, прямиком в застеленную Иринкину кровать, и усиленно заковыряла там тлеющим окурком.

— Мистер Ашраф ждет вас в лобби! — донеслось с другой стороны противным голосом Ебейда.

— Мы уже идем! — выкрикнула в ответ Нонка и шепотом обратилась к подругам:

— А где, собственно, Шлангусик?

— Тут был. Никуда не уйдет… — проговорила Иринка и вдруг резко подскочила, как ошпаренная:

— Твою мать!!!

— Что?! Где?! Кто?! — Заскакали в свою очередь Мила и Нонна.

— Эта ходячая катастрофа сожжет нас когда-нибудь на хрен!!! — вопила третья подруга, дубася полотенцем по дымящей кровати.

Нонна ломанулась в ванную за водой и уже через секунду оттуда проревела тревожная сирена, перекрыв Иринкин мат в адрес неприятности:

— Бабы-ы-ы!!! На помощь!!!

Милка не знала к кому бежать. К Иринке? Точно! Надо же тушить пожар, который сама и устроила… Или к Нонке? Что там случилось, интересно? Милка хаотично заметалась в коридоре комнаты. Хрипы, доносившиеся из ванной, показались ей более убедительными, чем молчаливая борьба Ирины с огнем, и она понеслась к Нонке на выручку, сломя голову.

В ту секунду, когда Мила влетала в дверной проем туалета, Нонна почему-то стремительно оттуда вылетала. Бедная ходячая неприятность была просто сметена более могучей фигурой, как подхваченная ураганом крыша. Инстинктивно зацепившись за Нонкину простыню дабы не упасть, Мила потянула и без того резво летевшую назад Нонку и они с треском, писком и матюгами, молниеносно и эффектно сыграли в открытую дверь гардероба. Пока двое летунов там кувыркались, все больше запутываясь в Нонкином сари-простыне и многочисленных юбках, платьях и блузках а ля «Сверкающая роскошь к Новому Году», Иринка, потушившая пожар из бутылки с питьевой водой, добежала-таки до туалета. В окне, маленьком, как форточка, висела, болтая ногами, задняя часть длинной фигуры непутевого Шланга. Чего он туда полез, Иринка не поняла, но уверилась в одном — глист застрял.

— Картина маслом: жопа — трещина по середине…

— Я пыталась его вытянуть, но он там болтается, ногами дрыгает… Гордый орел! Говорит, сам вылезу. Залепил мне так, что влетела в шкаф, как торпеда в крейсер. — Рядом с остолбеневшей Иринкой нарисовалась запыхавшаяся и совершенно голая Нонка.

— Такие задачи на лету не решаются… Тут надо технически… — проговорила растерявшаяся Ирина. — Ты это… Оденься, что ли… И вытащи нашу неприятность из шкафа. Сейчас замотается там в кокон, как мумия египетская, не отколупаем потом…

Нонна послушалась. Уже задыхающаяся Мила была успешно спасена и тоже вползла в туалет подумать, как решить проблему технически. Шланг дрыгался, пытался крутиться вправо и влево, натужно мычал и томно вздыхал. Иринка сидела на крышке унитаза, Милка на ребре ванной, а Нонна расположилась на полу.

— Он жил долго, счастливо и умер в один день… Ты чего туда полез? — наконец подала голос девушка-мечта Шланга.

Ахмед в очередной раз вздохнул:

— Не хотел доставлять вам проблем. Попробовал уйти через крышу.

— Ушел? — хмыкнула Иринка. — Два слова: массовики-затейники, в переводе на английский — аниматоры. Я так понимаю, что сейчас мы должны стать выниматорами…

— А может, не вынимать его, а? — сказала молчавшая до этого Мила, — Наоборот, протолкнуть туда? Пусть уходит крышами… Карлсон…

— Идея! — согласилась Иринка. — Милк! Можно тобой нецензурно восхититься?

— Валяй!

— Посвящается Людмиле Федяевой! — Иринка взобралась на унитаз:

Если часто своей жопою вертеть,

Можно мозг вибрацией задеть.

Извилины завьются в кренделя

И перед вами гений! Вуаля!

— Сильно! — Хохотнула Нонна. — А теперь — за дело!

На «раз, два, три!» девушки давили на щуплое Ахмедово сидалище, пытаясь протолкнуть в проем окошка, а на «четыре!» делали паузу, собираясь с силами. Шланг же чуть не плакал: его мужское достоинство, которое он вместе с рукой и сердцем предложил русской девушке Нонне, располагалось как раз между ребер алюминиевой оконной фрамуги. При каждых «раз, два, три!» выниматоры-садистки проверяли хозяйство Ахмеда на прочность, размазывая причиндалы по острым ребрам окошка. В конце концов, не в силах больше терпеть адские пытки, Шланг как-то удачно вывернулся и бочком, бочком пролез к спасительным трубам сантехнического закутка.

— Ура!!! — счастливым эхом пронеслось по корпусу контрактников.

— Прямо театр одного актера. Весь билет продан, — выдохнула Иринка. — Теперь давайте со скоростью ветра в лобби!

Нонка аж скривилась:

— Блин… Где, кстати, Ланка? Вот зараза! Всегда высыпается!

СКАЗКА О РЫБАКАХ И РЫБКАХ

Белоснежная красавица-яхта плавно качалась на волнах. Название плавсредства звучало многообещающе — «Нирвана». Кают-компания, больше похожая на фешенебельное лобби маленького, но богатого отельчика, где уютно расположились комфортабельные кресла и диванчики, имелся бар, стенка с аудиоаппаратурой, телевизором и видеомагнитофоном, поразила сразу. Окна «лобби», задрапированные мягкой тканью в тон мебели и лампам-абажурам, рассеивали яркий, солнечный свет и создавали уютный, красноватый полумрак. Наверху красавицы-лодки под натянутым полосатым тентом расположились шезлонги, столики, стульчики и тоже имелась барная стойка. Перила отливали позолотой, корпус — лаком, а в затемненных стеклах парили отражения белоснежных чаек. Все было создано для приятного времяпрепровождения и выглядело не просто богато, а шикарно. Спустившись по деревянной лакированной лестнице в трюм, девушки вообще впали в столбняк. Две каюты с большими двуспальными кроватями, креслами, большущими зеркалами и туалетными столиками, гардеробными и ванными комнатами, как в лучших голливудских фильмах про богачей, поразили настолько, что Милка тоненько завыла:

— Здесь можно остаться на пожить? Я даже соглашусь и на одну из тех, — кивнула она на пару кают поменьше: с двумя односпальными кроватями и только одной ванной на обе каюты.

Нонка, горя и сверкая глазищами, восторгалась:

— Бабы!!! Какая прелесть! Только поглядела и уже в нирване!

— Все! Можно уходить… — не разделяла восторгов Ирина. — Посмотрели, поохали и хватит.

— Неужели мы на ней поплывем? — вздохнула не верящая в чудеса Лана.

— Погребем… Ты будешь главным загребающим средь девушек с веслом, — предыдущая ночь сказывалась на организме не лучшим образом