Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

ВОЛШЕБНЫЙ КУВШИНЧИК

— Я долго не дышал, затаился, а потом, только она приблизилась, ка-а-ак дам ей в глаз ножом!!! — Стасик, размахивая своим красивым, навороченным и дорогим не то кинжалом, не то ятаганом, показал в лицах, как она приближалась и как именно он дал ей в глаз. — Кровища! Ничего не видно… Но я был начеку! Появилась вторая… Совсем рядом. Я ей ка-а-к…

Стасик был «начеку» давно: больше не пил, но почему-то все пьянел и пьянел. Он не уставал рассказывать, как перебил целый косяк акул в Красном море, потом поднялся на лодку героем, спасшим группу ныряльщиков с аквалангами от нашествия опасных людоедов. И именно в тот судьбоносный момент произошла встреча с его будущей женой из Голландии. В ее взгляде было столько восхищения и обожания, что он сразу понял — это судьба. Теперь их не разлучить!

Продемонстрировался еще не заживший шрам на ноге — зловещий след той битвы под водой, больше напоминавший гнойный фурункул. Невеста лечила Стасика неделю, а потом уехала в Голландию, чтобы вернуться в объятия героя, как только закончит оформление документов. Сказочная неделя, а потом два с половиной месяца разлуки! Какая несправедливость! Но они все равно вместе! На духовном уровне.

Короче… Стасик оказался слабаком. После трех неполных стаканов водки «Горбачев» он начал резать акул, нашел единственную любовь, успел настрадаться и даже всплакнуть… Девушки, а именно Ирина и Мила, слушали его с интересом, вздрагивали, когда герой ронял нож, и гладили по голове, если он мужественно пускал слезу.

Бутылочка водки оказалась не в единственном числе и с самого начала обдумывание планов веселого шоу не заладилось. Провозглашались тосты «За удачное начало совместной деятельности!», «За дружбу между Россией и Египтом!», «За мир во всем мире!» и, как водится, «За дам!», но ни один из заседавших не перешел к делу, из-за которого все собрались. Когда первый пузырек был отставлен к урне, беседа потекла вообще в ином русле.

Нонна, сначала метавшаяся между жителем верхней части Нильской долины и наполовину индусом, здраво рассудила, что секьюрити в данный момент на посту и толку от него будет как от козла. Поэтому она целиком посвятила себя корням Ахмеда-Шланга, выискивая в его генеалогическом древе родственников Амитабха Баччана и Джавахарлала Неру. После научных изысканий и осмотра подопытного материала Нонна сделала вывод, что по своим генетическим данным Шланг ближе к политике. Где она разглядела там уши Махатмы Ганди, неизвестно, но никто не подвергнул ее утвердившийся статус знатока сомнению. Все были заняты…

Черный, как смоль, оказавшийся родом из Судана (Нонну постигло глубокое разочарование, что не из рода любимых ею нубийцев), Клопик-Муди пытался учить Лану арабскому. В основном это были фразы на любовную тему. Время от времени Лана предпринимала попытки сгонять за блокнотиком с рецептами, чтобы, как примерная ученица, законспектировать новые знания, но Муди почему-то не отпускал…

Псих вечно куда-то отлучался и возвращался, проведя в метаниях добрую половину приятного вечера с новыми друзьями.

Мила и Ирина учились у Стасика двигать ушами и задерживать дыхание. Герой подводного мира перешел от рассказов к распространению опыта. Владеть дыханием — основное умение охотников на крупную морскую дичь, а движение ушных раковин отпугивает мелкую рыбешку.

«Наш человек» Мухаммед, как и положено стражу, не пил и находился на посту, с улыбкой наблюдая за заседанием будущих партнеров по развеселому шоу. Где-то к середине третьей бутыли, он грустно сказал, что пора закругляться, потому что его смена заканчивается и с минуты на минуту придет другой секьюрити с интересным именем Ебейд, совсем не толерантный и, если честно, противный. Его плохо слышали и единственное, что уловили — надо куда-то двигать, больше тут сидеть нельзя.

Нонна и Шланг ушли в комнату Нонны и Ирины для обнаружения иных признаков родства с династией Ганди, а Муди и Лана удалились в комнату Ланы и Милы искать блокнотик. После перемещения некоторых участников заседания в кулуары оставшимся членам комитета пришлось выполнять повестку дня за себя и за тех братьев. Мила и Ирина, сообразив, что встречам в кулуарах мешать неприлично, «уговаривали» третью бутыль, Стасик, в чьей комнате застряли девушки, вспомнил, что он — заядлый охотник, есть такая страна Голландия и высокие, непоколебимые чувства, а Псих опять куда-то резко поскакал.

И вот в самый напряженный момент, когда Стасик почти поверг очередную хищницу, навалившись на нее всем телом и замахнулся ножом, чтобы дать в глаз, в дверном проеме нарисовался противный сменщик Мухаммеда Ебейд и строго рявкнул по-английски:

— Что здесь происходит?!

Стасик, увидев представителя порядка, нервно сглотнул и застыл с занесенным над хищницей ятаганом. Исполняющая роль акулы подушка тоже сжалась от страха. Девушки сориентировались быстрее и предложили противному выпить «За дружбу между народами!», но тот явно пить не желал, а лицо его говорило, что планируется какая-то бяка.

Девочки обиженно фыркнули:

— Хорошего, компанейского человека Ебейдом не назовут! — и звонко чокнулись стаканами.

Ебейд долго гутарил с вопросительной интонацией, девушки не обращали на него внимания, а Стасик глупо хлопал косыми глазами, не догадываясь опустить кинжал. К счастью, появился постоянно пропадающий, бледный, как никогда, Псих и, приобняв секьюрити, ласково воркуя на своем тарабарском, вывел лишнего на празднике жизни в коридор.

— Проблемы? — спросили остекленевшего Стасика девочки.

— Он собрался докладывать менеджменту, что у нас тут разврат, — очнулся охотник на подушки, вскочил, сунул меч в ножны, потом, поколебавшись, вынул обратно и успокоил:

— Я сейчас с ним поговорю…

— Погодь! Почему разврат?

— Ну… Мы выпиваем… Двух пар вообще нет в поле зрения. Он справедливо предполагает, что они разбрелись по комнатам. А это похуже, чем выпивать…

— И что теперь делать?

— Надо как-то отвлечь секьюрити и вытащить Ахмеда и Муди из номеров. — Стасик зловеще пожонглировал ятаганом. — Пойду отвлекать. А вы тут крикните вашим и нашим, чтоб выходили…

И он с кинжалом наизготовку тихо пополз в коридор.

Девочки, свято помня зверские условия контракта, распереживались и начали поиски путей из создавшегося положения. Иринка несколько раз выходила в коридор корпуса и, как раз перед очами подозревающего все на свете секьюрити и прыгающего Стасика с тесаком, как будто проникнувшись тихим, африканским вечером, писклявым меццо-сопрано орала песню собственного сочинения, положив стихи на знаменитую мелодию «Не слышны в саду…»:

— За-та-иться все-ем! И не ры-пать-ся-я-я!!! Только по сигна-алу нача-ать… Всех выпихивать, всех выпихивать, мужиков из избы пина-а-ать…

Ебейд смотрел на певицу, как на больную, сама певица была вся в искусстве, Стасик скакал с ятаганом и давал кому-то в