Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

ключице, оставляя ледяные ожоги, которые тут же вспыхивают под кожей. Тело охотно отвечает ему, окутывая нас лёгким паром. Выпускаю когти, впиваясь в мощную спину истинного, рву рубашку прямо на нем. Под ней стальные мускулы и кожа. Оставляю кровавые полосы.

— Ты вся горишь, — хрипит он прямо мне в шею и языком обводит контур моего уха. — Изнутри. Пылаешь, моя девочка… так хочется?

— Болтай меньше, милый, а то я заскучаю, — рычу, срывая с него остатки рубашки. Его грудь широкая, рельефная, и я прижимаюсь к ней губами, оставляя на холодной коже влажные горячие поцелуи. Пальцами нащупываю пояс на его брюках, расстегиваю его. Влад не мешает мне. Его дыхание становится прерывистым, из груди вырывается низкий похотливый рык.

Он увлекает меня к кровати, обхватывает бедра огромными ладонями. Смотрит на меня сверху-вниз. Его глаза такие красивые. Цвета полярной ночи с зелёными всполохами.

В них нет покорности. Только голод. И вызов.

— Ложись, — приказывает Влад, но я упрямо стою, отказываясь подчиняться. Хочу увидеть, как далеко мой дракон зайдет, чтобы меня покорить.

— Сначала ты, — ладонью опускаюсь ниже, обхватываю его через ткань джинсов. Член уже твёрдый, огромный, пульсирующий. От тела истинного исходит холод, но внутри животная, неистовая жара. Влад вздрагивает и на мгновение прикрывает глаза.

— Упрямая, — звучит почти как одобрение.

Он резким движением срывает с меня остатки одежды и толкает на кровать. И вот я лежу перед ним полностью обнажённая.

Моя кожа пылает в прохладном воздухе номера. Взгляд истинного тяжёлый и всепоглощающий. Он скользит по мне от растрёпанных огненных волос, вдоль груди с твёрдыми, налитыми от возбуждения сосками, вниз, к изгибу талии, затем между бёдер, где я уже вся влажная, сгорающая от желания.

— Ты прекрасна, — выдыхает Влад, и его голос звучит на грани человеческого и звериного.

Затем мой дракон встает на колени. Шире разводит мои бедра и… касается меня языком. От прикосновения истинного я громко вскрикиваю, откидывая голову назад, ударяясь затылком об изголовье кровати.

Влад не ласкает, а помечает территорию. Его язык невероятно холодный, и он проходит по моим горячим складочкам, исследуя и заставляя сжиматься каждую мышцу внутри.

Он быстро находит клитор и начинает работать с ним: ритмично, настойчиво, умело. Так, надо потом спросить, откуда такие познания… ОООХ!

Волны удовольствия накатывают одна за другую, жгучие и ослепительные. Я кричу, пальцами сильно сжимаю его волосы. Вжимаю его лицо в себя, чувствуя, мягкие губы на распаленной плоти. Холодное дыхание истинного обжигает кожу внутренней стороны бёдер.

— Да… вот так… ох… боги… — бормочу, теряя связь с реальностью. Мир сужается до холодных губ истинного между моих ног и до бешеного пожара внизу живота. Я кончаю с громким бесстыдным криком.

Выгибаюсь, чувствуя, как из меня вырывается поток горячей жидкости, заливая подбородок и шею Влада. Но он не отстраняется. Он пьёт. Хрипло, жадно, и звук, который он при этом издаёт, заставляет моё только что рассыпавшееся на осколки тело снова сжаться в ожидании.

Мой дракон поднимается. Его губы и подбородок блестят от моей влаги. Он выглядит диким, первобытным зверем. И бесконечно могущественным.

— Моя очередь, — шепчу хрипло, затем сажусь на постели.

Влад встает. Я устраиваюсь между его расставленных ног. Срываю с него джинсы одним резким движением. Истинный предстаёт передо мной во всей своей… могучей красоте.

Его член длинный, толстый, с выступающими венами, головка тёмно-багрового цвета уже влажная на кончике. От Влада пахнет холодом, хвоей и чем-то невероятно сладким и притягательным. Запах его феромонов. Самый желанный на свете для меня и моей драконицы.

Я не церемонюсь. Обхватываю его ладонью у основания. Кожа здесь горячая, вопреки всей его ледяной природе. Наклоняюсь и беру его в рот.

Влад вздрагивает и издаёт глубокий, гортанный рык. Губами обхватываю его, языком скольжу по напряжённому стволу, я обсасываю его медленно, затем быстрее, чувствуя, как член пульсирует у меня во рту…

Я скольжу руками по мощному прессу любимого мужчины и чувствую, как его мускулы напрягаются под моими ладонями. Я наслаждаюсь его прерывистым дыханием, жадным до удовольствия рычанием. Влад зарывается пальцами в мои волосы, сильно сжимая.

— Адила… — рычит моё имя, и это звучит как заклинание… как его личная молитва.

Ускоряюсь, одной рукой стимулируя основание, другой сжимаю его яйца, прохладные, тяжёлые мешочки. Тело моего дракона напрягается до предела. Он близко, я чувствую. Но в последний момент отстраняюсь и смотрю ему в глаза. В них буря. Безумие. И обещание.

— Я хочу тебя внутри, — произношу требовательно.

Больше слов не нужно. Влад наваливается на меня так быстро, что мир на миг меркнет. Я на спине, он надо мной, коленями раздвигает мои бёдра. Его ледяной, неумолимый взгляд пригвождает меня к месту.

— Ты будешь моей, дочь драконов, — говорит Влад, словно зачитывая приговор. — Вся, целиком. Навсегда.

Глава 46

Влад

Я вхожу в Адилу одним мощным глубоким толчком. Её тело принимает меня. Моя девочка тугая, обжигающе горячая, словно живое пламя, обволакивающее мой холод.

Она вскрикивает от смеси боли и наслаждения. Ее голос пронзает меня глубже любого клинка. Малышка стройными ножками обвивает мою талию, коготками впивается мне в плечи, терзая кожу.

Боль острая, чистая, и она только подстёгивает меня. Адила безумно, невероятно тесная, и её жар обжигает изнутри, но не испепеляет.

Он смешивается с моим холодом, создавая странную божественную алхимию, от которой темнеет в глазах. Я чувствую каждую внутреннюю мышцу своей драконицы. Она вся словно пылающая стихия, а я — ледяной шторм внутри неё.

Быстро и сильно двигаюсь, доказывая право истинного. Глубокие, резкие удары, выбивающие из Адилы хриплые стоны, и из меня — низкое рычание. Её тело отвечает мне, бёдра встречают мои толчки, она пытается принять меня ещё глубже, на всю длину.

Наши тела шлепают друг об друга с влажным животным звуком. Наше дыхание сливается воедино. Внутри моей малышки всё сжимается, горит, пытается поглотить мой холод, и это безумие заставляет мою кровь петь. Я становлюсь твёрже, больше, каждый нерв натянут как струна.

— Сильнее! — кричит Адила, в ее глазах вызов и одобрение.

Я отвечаю новым толчком, вгоняя в неё член с такой силой, что деревянное изголовье кровати с громким треском ломается. Но нам плевать. Мы уже не люди. Мы два воплощения стихии.

От кожи Адилы исходит такой жар, что постельное белье чернеет. От моей — холодный туман. Он оседает на поверхности мебели, покрывая её хрустальным инеем. Каждое наше движение, каждый толчок — словно землетрясение.

Каркас кровати стонет, скрипит, а затем раздается оглушительный