Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Ползет, когда не может идти. Принц добирается до предгорья. До темного контура ветхой хижины, занесенной по самые окна. Дым из трубы, такой же призрачный, как тот голос.

Последний шаг.

Влад падает на порог, сил больше нет…

Сознание возвращается к нему волной тепла и запахов. Невыносимо ярких после ледяного небытия. Жар от открытого очага щекочет обмороженную кожу, вызывая мучительное, долгожданное покалывание.

В нос бьет густой запах жареного мяса, горьковатый аромат дымчатых трав и едкая, прожигающая ноздри вонь мокрой кожи и меха.

Влад открывает глаза, и мир плывет, собранный из дрожащих отсветов пламени. Принц лежит на грубой оленьей шкуре, ворс которой колет спину. Перед ним пылающая утроба камина, а в кресле из корявого дерева, в самом сердце этого тепла, сидит старик.

Лицо незнакомца изрыто морщинами глубже горных ущелий. Глаза, устремленные в пустоту, поверх головы Влада, покрыты молочно-белой пеленой. Но ощущение такое, будто этот слепой взгляд видит его насквозь.

— Решил отдохнуть у меня на пороге, юноша? — голос старика похож на скрип векового дерева под напором ветра. — Или небо тебя выплюнуло за ненадобностью?

Влад пытается ответить, но из горла вырывается лишь хриплый булькающий звук. Гортань будто забита льдом. Принц делает усилие, чувствуя, как трескаются засохшие губы.

— Вен… Венгрия… — выдавливает из себя. Словно он назвал мифическую страну, в существование которой уже не верит.

Слепые глаза будто сужаются.

— Венгрия, — повторяет старик, обдумывая. — Далёкий путь для того, кто падает с неба. Особенно зимой.

Он делает паузу, давая тишине и треску поленьев в очаге врезаться в сознание Влада острее любого слова.

— Через неделю, — наконец произносит. — Я сам отправляюсь в ту сторону. В Валахии все плохо, нет даже яблок и курицы. Сам идти могу, тропы помню кожей да костями. А вот глаза… они у меня остались в прошлой жизни. Ты будешь моими глазами в дороге. Цена проста: твоё зрение и руки в обмен на моё знание пути и кров. Согласен?

Это не вопрос, а чёткое, лишённое жалости предложение сделки. И в этой честности есть странное спасительное достоинство. Нет снисхождения или назойливой заботы. Есть взаимный интерес.

И Влад, в чьей душе лишь недавно поселился призрак чужой воли, вытащившей его из снежной могилы, находит в этом ясность.

Он чувствует, как подступает старый рефлекс: сжать зубы, отказаться, полагаться только на себя. Но за ним лишь пустота и холод смерти. Принц кивает, забыв, что старик не видит.

— Я… согласен, — его тихий голос звучит твёрже, чем минуту назад.

— Хм, — в голосе старика звучит одобрение. — Меня зовут Дрэгош. Дрэгош Тенар. А тебя, путник? Как мне тебя звать?

— Влад, — отвечает почти машинально, и это простое имя, произнесённое вслух, кажется ему чужим. Оно принадлежало принцу в Эдирне, наследнику, заложнику. Кто он сейчас?

Слепой старик замирает на мгновение. Его пальцы, лежащие на коленях, слегка шевельнулись, будто перебирая невидимые нити памяти.

— Влад… — медленно повторяет Дрэгош, и в его скрипучем голосе появляется новый трудноуловимый оттенок. Не страх, не почтение, а скорее… осознание. Будто только что собранный пазл обрёл законченную картину. — Хм. Вот как.

Он больше не комментирует имя, не задаёт лишних вопросов. Просто медленно кивает своей седой головой.

— Тогда начинай выздоравливать, Влад. Мясо в котле, вода в кувшине. У тебя неделя.

Эта неделя становится странным перемирием с самим собой. Охота — медитацией. Выследить. Замереть. Выпустить ледяную стрелу.

Влад приносит дичь — оленя, кабана. Собирает хворост. Чистит шкуры. Он не чувствует благодарности, просто исполняет условия договора. Молчаливое сотрудничество.

Однажды вечером, когда тишина между ними натягивается струной, Влад говорит. Голос его звучит глухо, отстранённо, как будто он рассказывает о ком-то другом.

Про трон, который должен быть его. Про позолоченную клетку в Эдирне. Про дракона, что живёт у него под кожей и в душе.

Принц ждёт. Страха? Отвращения?

Дрэгош долго молчит. Его пустые глаза будто приоткрывают пелену времени.

— Короли часто слепы куда хуже меня, — наконец хрипит он. — А трон… это просто стул. Важно, кто на нём сидит и куда смотрит. Я помогу поговорить с Хуньяди. У слепого старика слова иногда весомее булатного меча.

В день отправления Влад сидит в повозке и смотрит на дорогу, ведущую в долину. Принц не питает надежды. Он чувствует шанс для своей нерастраченной ярости и сгустившейся боли. Принц Валахии больше не сломленный беглец. Он оружие, которое нашли, обтерли от снега и теперь ведут туда, где оно нужно.

Дрэгош, ковыляющий к телеге, протягивает костлявую руку. Влад помогает ему устроиться, затем берет вожжи. Он проводник для слепого. И сам лишь сейчас начинает смутно различать контуры своего пути.

— Трон ждёт? — спрашивает Дрэгош, укутываясь в тулуп.

— Он принадлежит мне, — поправляет Влад, и в его голосе снова слышна знакомая ледяная твердость. Тощая лошадь трогается. — И я иду его забрать.

Глава 50

1446 г. Близ столицы Венгрии…

Повозка скрипит, вязнет в снежной каше предгорий, и с каждым оборотом колеса Влад чувствует, как в нём что-то откалывается и остаётся в грязном валашском снегу.

Принц Эдирне. Заложник. Брат.

Эти слова теряют вес, становятся чужими. Он словно пустой холодный сосуд, плывущий по зимней реке, и единственное, что в нём есть — это ледяная тишь, да густой вязкий осадок ярости на дне.

Рядом Дрэгош Тенар, его слепой лоцман непрестанно что-то делает. Его пальцы, похожие на корни старого дуба, всегда в движении: перетирают в деревянной ступке сухие коренья, капают маслом из крошечных костяных флаконов на полоски пергамента, складывают их в сложные конвертики.

Воздух вокруг него пахнет отвратительно: полынь, медная окись, сушёная кровь, сладковатая гниль каких-то грибов. Его забота безлична. Он смазывает Владу раны мазью, пахнущей мёдом и сырой землёй, кладёт под язык горькую пастилку «для ясности ума».

Влад принимает это молча. Он — главный ингредиент в алхимическом процессе под названием «путь к Хуньяди», томящийся в этой убогой повозке.

Граница — это гнилой частокол, унылый стражник в обледеневшем кафтане и запах страха.

— Стой! Пошлина за проход!

Дрэгош кряхтит, слезает с облучка. Его движения медленны, безобидны.

— Пошлина, говоришь, сынок? Держи.

Старик подходит так близко, что стражник морщится, и быстрым, почти шулерским движением щёлкает пальцами у самого его носа. Между жёлтых ногтей лопается невидимая гранула.

Стражник судорожно вдыхает. И замирает. Его зрачки расширяются, становятся чёрными и пустыми, как озёра в безлунную ночь. На скулах проступают багровые пятна.

— Проходите… гости дорогие… всё