Хозяйка северных земель - Натали Эмбер

– Ты опять хмуришься, – не спрашивает, а утверждает он.

Эрик умеет читать моё лицо, даже когда я пытаюсь прятать эмоции. Он подходит ближе и останавливается так близко, что я слышу его дыхание.

– Что-то случилось? – неожиданно спрашивает он.

Опускаю взгляд на свои колени.

– Просто боюсь, – шепчу я.

– Чего? – Эрик садится рядом, так что его плечо касается моего.

– Боюсь, что не справлюсь, – я делаю глубокий вдох – Боюсь, тебя подвести.

Эрик молчит. Просто сидит рядом и ждёт, пока я выскажу всё, что накопилось.

– Ты конунг, – продолжаю я тихо. – Твой народ ждёт от тебя мудрости, силы, решений. А рядом с тобой буду я чужачка, которая даже их язык выучила не до конца. Они будут смотреть на меня и думать: «Почему она? Почему не своя?»

– Арина, – голос Эрика низкий, спокойный. – Посмотри на меня.

Я поднимаю взгляд. Встречаюсь с его серыми глазами, в которых нет сомнения.

– Больше никто не посмеет тебя тронуть, – в его голосе звучат металлические нотки, которые заставляют воинов подчиниться, – Я конунг. Кто посмеет поднять руку на мою жену или даже скажет что-то не так, будет отвечать передо мной.

Это не просто слова. Я слышу в них обещание. Клятву. Он действительно готов на всё ради меня. От осознания по спине пробегают мурашки.

– Они примут тебя, Арина, – продолжает он, – В поселении все понимают, что я жив лишь благодаря тебе.

Он касается моей щеки тыльной стороной ладони. Я закрываю глаза, чувствую его тепло.

– Спасибо, – шепчу я.

– Ты справишься, – отвечает он.

И этого достаточно.

Поздно вечером я остаюсь одна у окна. Створка приоткрыта. За стенами длинного дома кружит пушистый снег. Он ложится на крыши, на землю, укрывая всё вокруг мягким белым покрывалом.

Во дворе горят костры. Кто-то ещё возится у амбаров, слышится смех мужчин, звон посуды. Поселение готовится к свадьбе своего нового конунга.

Моей свадьбе.

Ещё совсем недавно у меня ничего не было.

Ни дома. Ни семьи. Ни будущего.

А теперь у меня есть Эрик. Мужчина, который выбрал меня. Который смотрит на меня так, будто я – единственное, что имеет значение в этом мире.

Я не знаю, что принесёт завтрашний день. Не знаю, вернутся ли враги, не знаю, выдержит ли наш союз испытания, которые обязательно пошлют боги.

Но сейчас, глядя на снег, на костры, на далёкие звёзды, которые только начали проступать на небе, я хочу верить, что можно быть счастливой.

54

На следующий день я просыпаюсь до рассвета. Тихонько выскальзываю из комнаты и прохожу на кухню. Сегодняшний день будет самым торжественным и самым необычным в моей жизни.

Сегодня состоится наша с Эриком свадьба.

До сих пор это кажется мне нереальным. Словно я вот-вот открою глаза и проснусь в своём мире с учебником истории в руках.

Что я вообще знаю о том, как быть женой викинга?

Вставать затемно, чтобы разжечь очаг. Встречать мужа из похода, зная, что он мог не вернуться. Управлять хозяйством в его отсутствие.

Вспоминаю слова Эрика и на душе становится легче. Вчера он поддержал меня, сказал, что я справлюсь. С ним я буду в безопасности. И я верю ему.

Тихий скрип двери вырывает меня из мыслей. На кухню заглядывает Хильда. В её руках узел с тканями и кожаный мешочек, из которого торчат какие-то ленты.

– Уже не спишь? – хмыкает она, рассматривая меня с ног до головы.

За её спиной появляются ещё две женщины. Молодая Сольвейг, которую я уже знаю, и ещё одна, Ингрид, постарше, с суровым лицом.

– Доброе утро, невеста, – улыбается Сольвейг, – Нам нужно поторопиться.

Следующий час превращается в сплошной вихрь.

Меня уводят в отдельную комнату, сажают на лавку у очага. Женщины окружают меня со всех сторон. Расчёсывают мои волосы, бережно отделяя прядь за прядью. Заплетают косы, вплетая в них бусины и тонкие кожаные ленты, которые Хильда принесла в мешочке.

Она что-то недовольно ворчит про слишком мягкие волосы и «неправильную привычку их распускать», но в её ворчании нет злости. Хильда хочет, чтобы всё было идеально.

Сольвейг держит в руках две накидки. Одна белая, пушистая, другая – серая, с длинным ворсом.

– К тёмно-зелёному платью нужна белая, – говорит она. – Будет выглядеть очень красиво.

– Белая быстро испачкается, – возражает Ингрид. – До вечера не доживёт. А потом что?

– Зато красиво.

– Она и так красивая, не слепые.

Я невольно улыбаюсь. Раньше они почти не разговаривали со мной. Отворачивались, замолкали, когда я подходила. А теперь толкаются локтями и обсуждают, какой наряд мне больше подойдёт.

Неужели они приняли меня? От осознания к глазам подступают слёзы. Хильда замечает мой взгляд.

– Не вздумай реветь, – бурчит она, – Нам ещё твоё лицо показывать.

– Я не реву.

Она неожиданно мягко касается моей ладони. Её палец выводит на коже какой-то знак.

– Руна счастья, – поясняет она. – Помогает поднять настроение.

Когда меня, наконец, поднимают на ноги, я почти не узнаю себя.

Тяжёлое платье изумрудно-зелёного цвета расшито серебряной нитью. Узоры на нём напоминают скандинавские руны. На мои плечи ложится мягкий белый мех – Сольвейг выиграла спор.

Волосы убраны в сложную причёску. Косы украшены бусинами, лентами и металлическими украшениями. Тяжело, непривычно, но надо признать, выглядит очень эффектно.

В зале уже собираются люди. Двигают лавки, накрывают столы. Среди них замечаю Эрика. Он стоит чуть в стороне с ярлами и о чём-то говорит. На нём новый тёмно-серый плащ, подбитый мехом. Волосы убраны в хвост. На скулах едва заметны следы недавнего боя.

Сильный. Опасный. Мой.

Он поднимает голову и замирает посреди разговора, не закончив фразу. Видит меня. Я чувствую его взгляд даже сквозь толпу. От него перехватывает дыхание.

Я вижу, как меняется выражение его лица. В глазах появляется радостное удивление, будто он видит меня впервые. И вдруг всё моё волнение куда-то отступает.

Эрик уверенно подходит ближе. Останавливается прямо передо мной. Так близко, что я чувствую тепло его тела. Смотрит на меня сверху вниз, и я смотрю на него.

– Ты прекрасна, – шепчет он, не сводя с меня глаз.

Я едва заметно улыбаюсь. В горле пересохло то ли от волнения, то ли от его взгляда. Эрик касается