Всё начинается с нуля - Ания Сказ

дня. Мысли были разные, навязчивые и обжигающие грудь изнутри. В основном про погибшего эльфа, про превратности любви и немножко про Шарин. Так хотел бы сказать я, но почему-то выходило, наоборот. Хоть дерись. Проклятье.

— Там резиденция Братства Сущего. Мы же идём за Шарин. Ты помнишь?

— За Шарин... — Эхом отозвался я, задумчиво потирая нос указательным пальцем. — Какой смысл идти за принцессой, если ей хорошо там, где она есть?

Скрипучий голосок зазвучал у меня в голове:

— А с чего ты так решил? Услышал заклинание «провидэнция», увидел один поцелуй и сразу сдался? Она, между прочим, тебе жизнь спасла.

Второй голос более звонко парировал:

— Какая разница. Правда в том, что нолгорец скорее всего её суженный и смотри-ка тебя она оттолкнула, а его нет.

И я был вынужден с ним согласиться. Принцессе определённо импонировал её нолгорский похититель. Такова уж женская природа. Праведный гнев и презрение легко уживаются в одном коктейле, вместе со страстными чувствами. Да и сам Далар Шелд'Арин не намерен причинять принцессе вред. Ну разве что женится и потомство наколдует.

Последнее слово стрелой вонзилось в мозг. Я застонал и едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя рукой по лбу.

— Глупый ревнивый осёл! Сам же на турнире обвинял нолгорца в скрытом применении магии и даже не подумал, что девушка может быть околдована.

Увидел хрупкую фигурку в лапах этого Шелд›Арина и совсем голову потерял, тряпка.

А может быть дело в том, что сам бы я так никогда не поступил? Когда в твоём мире нет ничего хуже искусственных чувств, не ожидаешь, что кто-то может считать иначе.

Вся мощь эмоционального вихря, бушевавшего внутри, видимо временами умудрялась пробраться наружу, отражаясь на моем лице, потому что Улима, ехавшая рядом, вдруг придержала коня, отставая на несколько шагов и буравя меня обеспокоенным взглядом.

— Отто, если ты устал, мы можем несколько дней провести в портовом городке Суйда.

Она махнула рукой вдаль, туда, где над морем возвышался десяток-другой округлых мазанок, состряпанных из смеси ракушек, песка и глины. Их круглые остроконечные крыши из янтарной черепицы призывно поблескивали на солнце.

— Отдохнешь, сил наберешься. Я смогу обзавестись новой провизией. У них там даже свой ибат есть. Говорят, неплохой.

Уговаривала меня Улима, попутно загибая пальцы на левой руке.

— А потом со свежими силами к Братству.

Поразмыслив, принял решение поделиться с Улимой частью доступной мне информации:

— Шарин не у Братства.

Глаза Улимы готовы были выпрыгнуть из орбит:

— А где же тогда?

— У нолгорцев, — выплюнул я, недовольно поморщившись. — Они заперли её в пещере? — С ужасом выдохнула девушка.

Сие предположение было крайне нелепо и до смешного суеверно. Нолгорцы не запирали пленников и преступников в пещерах. Их приковывали к выступам отвесных скал. Чтобы на досуге несчастный мог оценить всю полноту одиночества и безнадёжности в рамках головокружительной панорамы бесконечных просторов, где небо встречается с землей. И конечно, свободы. Такой близкой и одновременно недостижимой. Особо провинившихся сбрасывали с утёса Хрод-Ширай, дёшево и сердито.

Всё это я почерпнул из коротенького абзаца, посвящённого Нолгору, в географическом атласе. Тогда, в библиотеке, Шарин посетовала, что про горное государство известно преступно мало информации. Эти клочки знаний не в счёт.

— Нет. Пока что в паланкине, — отозвался я, опустив свои рассуждения по поводу пещер. Категоричность в голосе заставила Улиму сомневаться в моих словах:

— Откуда ты вообще это знаешь?

Поколебавшись мгновение, я ответил:

— Считай это частью эльфийской магии.

И ведь не соврал. Так оно, в сущности, и было.

Улима заметно скисла и вздохнув промямлила:

— Ну раз так, всё ещё хуже, чем я ожидала.

Я вопросительно поднял бровь.

— В Нолгор нам при всём желании не попасть. Ещё ни один человек не смог. Они там отшельники похлеще эльфов с полуострова. Хотя те тоже на свою землю людей не пускают. Разве что будущих ибатов-полукровок.

— Ты забываешь одну очень важную вещь, Улима.

Я высокомерно вздёрнул подбородок. Совсем как Шарин. Не зря говорят, с кем поведёшься...

— Какую?

Она озабоченно нахмурила лоб.

— Я не человек.

Понимающий огонёк тут же азартно загорелся в её глазах:

— Хочешь сказать, что ты таки идешь со мной за Шарин? И в Нолгор мы проберемся через земли полуострова?

Энтузиазм Улимы был столь велик, что я почти слышал гулкий стук её сердца.

— Я ещё не решил. А если и решусь, тебя я точно с собой не возьму. Один я передвигаюсь гораздо быстрее.

Мое заявление не было продиктовано обидой или банальной вредностью. Я действительно метался между долгом, совестью и тем, чего мне в действительности хотелось. Хотя последнее тоже вызывало немало вопросов. Я ощущал, что запутался и мне просто необходимо время, чтобы разобраться в себе. Без посторонних. Времени, которого у меня не было. Это чувствовала и Улима. Несколько минут она насупленно молчала.

— Отто, — наконец робко позвала меня девушка, — ты же говорил, что Шарин сейчас ничего не угрожает?

Я промычал что-то глубокомысленно утвердительное.

— В Златоке у меня есть тетка. Это два часа верхом отсюда. Проводи меня к ней, пожалуйста. Обратно во дворец мне все равно хода нет.

Глава десятая

Тётка Улимы была женщиной суровой и явно не пользовалась популярностью у местных жителей. Это чувствовалось ещё на подъезде к её жилищу, одиноким отшельником торчащему в низине под холмистой насыпью, на которой раскинулась довольно большая рыбацкая деревня Златок.

Аккуратные одноэтажные домики из жёлтого камня значительно отличались от стоящей на деревянных сваях, грубой мазанки родственницы Улимы, где чистое бельё полоскалось на ветру вместе с вяленой рыбой, сушёными травами и корешками. Никаких тебе аккуратных заборчиков, как у остальных, или чистеньких двориков с курами. Старый плетень с битыми крынками и изрытый свиньями песчаный пятак перед домом. Был даже небольшой огородик, больше похожий на заросшую сорняком поляну. Хотя что я мог знать о пользе хаотично растущих в нём трав.

От деревни в низину вела ухабистая пыльная дорожка, которую явно использовали нечасто.

— Чего надо? — Грубо проворчала фигуристая женщина средних лет с загорелым обветренным лицом, приоткрывая щербатую дверь. Природный шарм у Улимы был явно даром семейным.

— Мир твоему дому, тётушка! Это я. — Весело воскликнула Улима и лучезарно улыбнулась.

Тётушка её энтузиазма не разделила. Прищурила пронзительные серые глаза и буркнула:

— Вижу, что ты. Зачем явилась? Из дворца выгнали? Я предупреждала, останешься на улице, ко мне не приходи. Не пожалею!

Тут взгляд женщины переместился на меня. Некоторое время оценивающе скользил по моему лицу. Наконец её настигло какое-то озарение. На щеках проступили алые пятна.

Она