Братья - Алёна Шахнина

class="p1">Матвей сел рядом и тоже смотрел на Павлика. Молчал. И я молчала. Слезы подступали к горлу. Ну почему он еще здесь? Почему не ушел, узнав правду обо мне? Почему сделал вид, что это нормально, что ничего страшного? Понимая, что мне нужно время успокоиться, я тихо, не поворачивая головы, сказала:

— Посмотришь за ним? Я воды куплю.

— Ага, — ответил Матвей.

И я ушла, снова убежала от неприятной ситуации, от нахлынувших эмоций. Мне срочно нужна была вода умыться, снять красноту с лица, охладить горячую кожу. Тяжело дыша, я ворвалась в туалет и сначала долго мочила руки холодной водой, а потом лицо. Вот зачем он появился именно сейчас? Зачем он вообще появился в моей жизни! И почему мне сейчас так стыдно, словно я не в детдоме была, а в тюрьме!

В голове крутилось столько вопросов без ответов, и я снова и снова мочила лицо холодной водой, не давая пролиться слезам. Еще это молчание! Любой другой бы начал задавать вопросы, жалеть, вздыхать, вгонять в краску. А Матвей просто промолчал! Он снова дал мне пространство, возможность рассказать самой, как буду готова.

С трудом взяв себя в руки, я вернулась назад. Матвей уже играл с Павликом на площадке в догонялки, и брат весело смеялся над неуклюжестью взрослого парня. Матвей поддавался, наигранно падал и постоянно проигрывал. Потом они полезли на турник, и я с замиранием сердца смотрела, как брат ползет по верху. Матвей страховал его, рассказывал, как правильно перебирать руками.

Я смотрела на них, на их веселую игру, и щемить стало еще больше. Это же чужой ребенок, чужой брат, и он вообще не обязан с ним играть. Но его счастливая улыбка говорила о том, что ему и самому это нравится. Есть ли вообще в этом человеке недостатки, кроме одного: его настойчивой заботы?

Матвей стащил Павлика с турника и закинул на свое плечо. Братик визжал, хохотал, и таким счастливым я не видела его никогда. Они вдвоем выглядели как… семья. Как два настоящих брата.

— Мы тут решили, что хотим есть, — сказал Матвей, подходя ко мне. Павлик закивал на его плече.

У меня не было выбора. Они сговорились против меня, и мне пришлось согласиться. Матвей накормил нас пиццей и картошкой, потом мы снова вернулись в парк. Вместе поиграли в догонялки, повалялись на холодном песке, попрятались на площадке. Сидели на лавочке с мороженым, и Павлик рассказывал о том, как любит играть в футбол.

— Круто, — сказал Матвей. — Если возьмете меня еще гулять, я принесу мяч и покажешь, что ты умеешь.

— А ты умеешь играть в футбол? — спросил Пашка.

— Немного, — улыбнулся Матвей. — Я баскетбол больше люблю.

— Прям, как ты, Насть! — воскликнул Пашка.

— Да, — сказала я. — Мы играем вместе, и Матвей мой тренер.

— Ого! А я думал, вы встречаетесь! — выпалил Павлик, и краска хлынула к моему лицу.

Матвей лишь хохотнул и уставился перед собой. Вот же болтун этот Пашка! Ничего в себе удержать не может.

С ними было так хорошо и спокойно, что ушли все мысли и страхи. Волновало только одно — время неумолимо утекало сквозь пальцы, и мне пришлось снова произнести ту фразу, от которой наворачиваются слезы:

— Нам пора, Паш.

— Ты же говорила, что сегодня мы дольше будем гулять! — обиженно сказал брат.

— Да, мы и так дольше обычного гуляли. Но больше нельзя, иначе в следующий раз тебя не отпустят.

Пашка понимающе кивнул, опустил голову и спрыгнул с лавочки. Не оставляя Матвею выбора, схватил его за руку и потащил за собой, как на казнь. Я взяла брата за вторую руку, и в тишине мы медленно дошли до детдома. Настало время прощаться, и я подхватила Павлика на руки. Он крепко прижался ко мне, вцепившись в шею. Шмыгнул носом, потом еще и еще.

— Я не хочу туда! — заплакал Пашка, растягивая гласные.

— Я знаю, родной, знаю, — тихо сказала я и погладила его по спине.

— Забери меня! Когда ты меня заберешь?!

Он рыдал, и я закусила губу. Дрожь прошлась по телу, на глазах появилась пелена слез, и я часто заморгала.

— Заберу, — сказала я и голос предательски дрогнул. — Я обещала, я заберу. Потерпи еще, мой хороший.

— Так, чемпион, — сказал Матвей и выхватил Пашку у меня из рук. Посмотрел ему в заплаканные глаза: — Ты мужчина?

Павлик медленно кивнул.

— А мужчины никогда не доводят женщин до слез. Вот ты плачешь, Настя тоже будет плакать. Давай не будем ее расстраивать? Мы должны ее защищать и оберегать.

Пашка шмыгнул носом, и Матвей вытер ему лицо рукой. Щелкнул по носу, и брат улыбнулся.

— Вот другое дело, — сказал Матвей. — Ну беги, чемпион, увидимся еще.

Павлик обхватил Матвея за шею, и от вида этой картины мне стало совсем плохо. Как же ему не хватает ласки и заботы, надежного плеча, которое защитит от всего. Никого нет рядом с ним, и от осознания, насколько Пашке плохо и грустно, я тряслась, как от холода.

Воспитателям я отводила брата со свинцовой тяжестью в груди. Его увидели мальчишки, подбежали и начали рассматривать новую кепку. Пашке это явно понравилось, он быстро чмокнул меня в щеку и убежал к друзьям.

Оставалось еще одно испытание — разговор с Матвеем. Его жалостливый взгляд или упреки, я не знала, как он отреагирует на правду обо мне. Чтобы не мучить себя, опустила голову, выходя из калитки.

Мы шли сначала молча. Матвей ничего не спрашивал, не говорил и, как всегда, терпеливо ждал, пока я расскажу сама. И я была готова. Правда, готова, впервые сказать все, потому что дальше держать это в себе было бессмысленно.

Мы вернулись в парк и заняли лавочку. Я скрестила пальцы, и смотря в землю, начала тихо говорить.

— Мы в детдом попали пять лет назад. Мне было тринадцать, Пашке три. Попали после того, как умерла наша мама. Отец сбежал, как только родился Павлик. Я хочу забрать его, но для этого мне нужна официальная работа, положительная характеристика с места учебы и деньги на адвоката.

Я выложила все, как на духу. Матвей молча слушал меня, и, казалось, что даже не дышит. Но он был рядом, и этого было достаточно.

— Мне приходится участвовать в движении Тимура, ходить к тебе на тренировки, чтобы это все вписали в характеристику. А еще я вынуждена много работать и жестко экономить, потому что на адвоката мне нужны большие деньги.

Я уронила лицо в ладони от стыда, от безысходности, от понимания, что еще долго