Братья - Алёна Шахнина

— Как вы меня нашли? — тихо спросила я, повернув голову к Матвею.

— Яна позвонила и сказала, что ты не вернулась с душа.

Я медленно вздохнула, и стало еще теплее. Неожиданно для себя я обрела союзницу, всего лишь сопроводив ее до больницы. Не зная о моих принципах, что на каждую помощь нужно отвечать тем же, Яна поступила именно так. Думаю, я смогу отблагодарить ее, сказав нелюбимое мне слово.

Блондинка нервничала у стенки и теребила руки под гневным взглядом Тимура. Знала ли она, что за меня заступится сам Филатов-старший? Судя по растерянному, испуганному взгляду — нет.

— Что, Полинка, ревность заела? — фыркнула я.

Она кинула в меня уничтожающий взгляд, а я сморщилась. Да, причина именно в этом.

— Марк слишком умный для такой тупой курицы, как ты, — добивала я.

Матвей сильнее сжал руки, призывая меня остановиться. А я бы надавала ей по морде, если бы он не держал меня. Хоть разок влепила по щекам, но приходилось сдерживать свои порывы, потому что мои силы точно не равны силам Матвея. А бодаться с ним не было никакого желания.

Вахтер вернулась с той девчонкой, которая толкнула меня в подвал, и она сразу сдала Полину с потрохами. Блондинка заныла, начала просить Тимура не выгонять с общаги, плакать, что живет далеко. И мне не было ее жаль, вообще ни капли.

— Завтра я поговорю с твоим куратором, — сказал Тимур. — Будем звонить родителям.

Он повернулся к вахтеру и его голос был таким же, как был раньше. Холодным, опасным, властным. Но он волновался, хоть и пытался скрыть это за привычным ему холодом.

— Ольхову переселить в другую комнату.

— Куда? У нас все забито! — воскликнула вахтер.

— Мне плевать! Поменяйте с кем-нибудь!

Вахтер заохала, но спорить не стала. Толкнула девчонок в сторону лестницы, и те быстро шагали прочь от злого Тимура. Он проводил их взглядом и повернулся ко мне. Его взгляд сразу стал другим — не нежным, как у Матвея, а спокойным.

— В порядке?

— Да. Спать пойду, — сказала я и Матвей выпустил меня.

Они проводили меня до лестницы, и я вернула кофту Матвею, вынырнув из его тепла. Было дикое желания уйти в комнату с его вещью, а потом завалиться в ней спать, чувствуя не только запах парфюма, но и ту надежность, что я ощущаю рядом с братьями. Но мне стало неловко — я и так лишила Тимура кофты, и забрать ее еще и у Матвея было бы совсем наглостью.

— Спасибо, мои спасители! — искренне сказала я парням и поплелась наверх.

Ругаться с блондинкой уже не было сил, и я завалилась в кровать. Я не забуду и не прощу. Но сейчас я хотела только спать под тяжелым одеялом, думая о другом тепле — человеческом, что спасло меня из темного, холодного подвала.

Глава № 16

Настя

Холодный подвал не остался без последствий для меня. Утром я проснулась с жаром, сильной болью в горле и насморком. Мой крепкий иммунитет, подорванный голодовкой и отсутствием отдыха, решил сдаться. Не очень вовремя, но разве болезнь вообще может быть вовремя хоть когда-нибудь?

Я дрожала под одеялом, и понимала, что до института точно не дойду. Блондинка, не глядя на меня, ушла из комнаты, и мы остались с Яной вдвоем.

— Ян, — тихо позвала я, и она подошла. — Я заболела, иди без меня.

Она по-матерински положила мне руку на лоб, нахмурилась и тут же ушла. Вернулась с аптечкой и сразу сунула холодный градусник мне подмышку. Я машинально прижала его рукой, как учила мама и врачи в детдоме.

— У меня есть лекарства, — сказала она. — От горла, от температуры, я оставлю тебе. Лежи с градусником, я чай принесу.

И убежала, не дав сказать ни слова. Я лежала и думала: неужели в этом мире столько добрых и заботливых людей, или мне просто повезло? Может здесь, за стенами детдома забота — это нормально и естественно? Не просто спасти утопающего человека или перевести бабушку через дорогу, а вот так, как это делают братья и Яна. У каждого из них какой-то синдром спасателя.

Яна протянула мне стакан с горячим чаем и лимоном, забрала градусник и дала указания о том, как сбивать температуру. Я болела последний раз года три назад, уже и забыла, как это неприятно.

— Ты спасла меня вчера, — сказала я. — Если бы не ты, я бы до сих пор сидела там. Вернее, уже не сидела бы, а примерзла к полу.

— Я догадывалась, что это Полина какую-то гадость сделала. Ты ушла когда, она улыбалась тут. Потом я тебя сама поискала и не нашла. Решила позвонить Тимуру.

— Спасибо… — произнесла я с сомнением, но уже без отрицания. Оказывается, благодарить людей приятно.

— У меня в школе тоже такая девчонка была, — со вздохом сказала Яна. — Сколько я от нее натерпелась…

— Тебя травили? — с удивлением произнесла я и сделала глоток теплого чая.

— Отличница, спокойная, небогатая. Идеальная жертва буллинга, — с грустью улыбнулась она.

Я неуверенно кивнула. В детдоме жертвой травли мог стать любой, но чаще всего тот, кто не умел постоять за себя. Можно быть хоть трижды отличником, но уметь при этом хорошо бить, и тогда тебя никто не тронет.

— Я поэтому и хвостиком за тобой ходила, — добавила Яна. — Защиту искала.

— Защиту? — фыркнула я. — А с чего ты взяла, что я сама не стану изгоем? И что буду готова защищать других?

Яна задумчиво засунула указательный палец под гипс и поскребла кожу.

— Ты сразу поставила Полину на место, не дала себя в обиду. И я не ошиблась! Ты даже Тимуру хамила, а он, насколько я знаю, такого отношения к себе не позволяет.

Я хотела обойтись улыбкой, но не удержалась от смеха, от чего горло стало болеть еще больше.

— Я тебе открою большой секрет, — тихо сказала я. — Тимур только притворяется злым, а на самом деле он другой. Добрый и заботливый. Не будет же злой человек заниматься благотворительностью.

— Я все равно его боюсь, — поежилась Яна. — Вчера звонила ему, и он так рявкнул в трубку «Да!», что я чуть телефон не бросила от испуга.

Я снова засмеялась, потому что теперь, зная Тимура ближе, больше не боялась его. Не злой он, только кажется таким.

— Хочешь, я попрошу его быть чуть повежливее? — сказала я с улыбкой.

— Нет! — воскликнула Яна. — Вообще ему ничего не говори обо мне, и о том, что я