Новая жизнь Аделин - Елена Княжинская

Как могли, оттягивали тот момент, когда придется расстаться. В голове даже мелькнула мысль не отпускать моего дракона. Мы оба свободны, могли проводить время с кем угодно и как угодно. В моем мире, но здесь даже у стен были уши. Слуги точно распустят сплетни, если в моей комнате переночует мужчина. Даже если его самого не найдут, следы пребывания точно останутся. Что за жизнь?

– Соглашайся, – словно змей-искуситель, повторил Рихард.

Я вздрогнула не от страха, от предвкушения и желания поддаться соблазну. Чтобы отвлечься, спросила:

– Вы с Готфридом говорили о пожаре. Кого-то подозреваете?

– Этот вопрос тебя волновал? Пока нет, но трава сама не загорелась бы. Ее кто-то поджог, не применив магию. Ее я сразу почувствовал бы. Значит, это обычный человек, который по какой-то причине не желал открытия сыродельни. У тебя есть враги?

Я задумалась. Недоброжелатели были, но не более. Едва ли та вредная старуха стала бы мне вредить. На ум пришел только Герхард, но его кандидатуру я сразу отмела. Он слишком радел за Туманный утес, чтобы поставить личную неприязнь выше благополучия марки. Оставалась только Агнес. Она вела почти затворнический образ жизни, но это не значило, что не имела контактов за пределами замка.

О врагах Берхарда я ничего не знала. Если они и существовали, Аделин о них муж не рассказывал. Он защищал жену от внешних угроз, но лучше бы позаботился о том, чтобы не ранить ее душу.

– Не хочу никого обвинять.

– Ты всегда была слишком доброй к людям, – произнес Рихард.

Я остановилась, не дойдя нескольких ступеней. Отступила на шаг. Оказалась еще ниже Рихарда, зато видела его глаза.

– Ты плохо меня знаешь. Раньше мы не были знакомы.

– Ты не помнишь. – Он печально улыбнулся. – Семь лет назад я был в Изумрудной долине вместе с Берхардом и еще несколькими молодыми людьми. Один из них был моим приятелем и мечтал жениться на хранительнице.

– Прости, я не помню.

– Конечно, ведь ты не видела никого, кроме него.

– Я была так глупа! Только не говори, что уже тогда влюбился в меня.

Я зажмурилась, прикрыла лицо руками. Где были глаза Аделин, если она не заметила Рихарда? Любовь и правда зла.

– Нет. Я видел хорошенькую девушку, но она не вызывала во мне никаких чувств. Все изменилось, когда я встретил тебя снова, здесь. Будто впервые увидел. Тогда я пожалел, что не посватался к тебе уже раньше. Зато ты не разбила мне сердце.

– К лучшему. Я с тех пор очень изменилась, а ты ничего не потерял.

Не могла же я признаваться, что еще несколько недель назад меня здесь вовсе не было. К Аделин я имела не больше отношения, чем к любому другому книжному герою. Теперь была даже рада тому, что моя предшественница выбрала Берхарда. Я бы ревновала Рихарда к ней.

Снова повернулась к нему. Мимолетно коснулась губами его губ и сбежала вниз по ступеням. Не обернулась, потому что тогда не нашла бы в себе силы уйти. Осторожно пробралась в свою комнату, как в прошлом, когда боялась, что родители станут ругать за поздние прогулки. Закрыла дверь на засов. Не раздеваясь, упала на кровать, обняла подушку. Кажется, я влюбилась окончательно и бесповоротно. Запретила себе думать о проблемах, трудностях, с которыми могла столкнуться. Сегодня я хотела быть просто счастливой.

Глава 35

– Я не хочу это платье, – заявила и решительно отодвинула предложенный служанкой мрачный наряд. Вновь облачиться в черное, покрыть голову темным покрывалом все равно что вернуться в прошлое, одним махом уничтожить ту радость, ощущение счастья, которое я испытала вчера в объятиях Рихарда.

– Но, фрайя, время траура еще не прошло.

– Месяц и один день. По-моему, этого достаточно. Я не собираюсь надевать что-то яркое. Приготовь синее платье с серебряной вышивкой. Оно достаточно строгое.

– Как прикажете.

Служанка забрала наряд и скрылась за дверью.

Я открыла сундук, в котором хранилось белье. Достала камизу, длинную нижнюю рубашку, которую следовало надевать под платье. Она не только защищала от холода, но и выступала частью наряда. Ее длинные узкие манжеты выглядывали из-за широких рукавов платья. Верхняя часть закрывала грудь, позволяя соблюсти приличия. Никому и в голову не пришло просто делать менее глубокие вырезы.

Сегодня я выбрала белую камизу. Черные мне надоели. Хотелось чего-то менее мрачного. В обществе, где цветам и символам уделялось слишком много внимания, это был своего рода знак того, что наступил новый этап в жизни. Вчера я ничего не ответила на признание Рихарда, за что, конечно, корила себя. Растерялась, не ожидала, что он решится открыть мне сердце. В глубине души надеялась, но боялась поверить в то, что действительно могу что-то для него значить.

Сегодня своим нарядом, прической я могла показать ему, что перевернула страницу прошлого и готова к переменам. Другие, конечно, тоже заменят. Пусть думают что хотят. Я устала быть заложницей чужого мнения и предрассудков.

С последними я столкнулась, когда вернулась Велда. Она не посмела ослушаться, но по упрямо сжатым губам, по сдвинутым к переносице бровям я видела, что служанка не одобряла мое поведение. Тем не менее, она помогла мне облачиться в новое платье. Синее, как безлунная ночь, оно подчеркивало стройную талию, оттеняло светлую кожу. Глубокий квадратный вырез, вышитые серебряной нитью узоры привлекали внимание к груди, скрытой белой камизой. Мне не хватало украшений, хотя бы серег или цепочки с кулоном, но вдова не имела права их носить.

Велда помогла мне с прической: заплела две широкие плоские косы от висков, соединила их на затылке, заколола шпильками. Волосы оставались распущенными, но не мешали. Под покрывалом и того не было видно. Так я постаралась соблюсти приличия, не отступив от своих принципов.

К завтраку я вышла первой. Не терпелось увидеть Рихарда. Но в трапезной оказалась одна. Служанка Агнес сообщила, что фрайя неважно себя чувствует и не спустится к столу.

Мужчины появились чуть позже.