Хозяин Деревни - Рина Беж

мы вернулись третьего, а четвертого, когда вся страна гуляет и отдыхает на новогодних, приступили к работе. Полноценной. Выуживая все необходимые документы из открытого доступа и из рук немного чумного главбуха, вызванного на ковер таким же чумным гендиректором «Поиска», второй фирмы, на которую направил свой суровый взгляд трудоголик Альберт Янович.

Ох, а трудоголик он оказался еще тот. Не в укор будет сказано, сама такая же.

Просто мужчина, которого я все чаще называю «моим», и не только про себя, но парочку раз и ему в глаза, полумер не принимает и, если чему-то отдается, то только целиком и полностью. Это касается и работы, и занятий сексом, и заботе обо мне.

Тотальный подход.

Кто-то может считать его удушающим, кто-то чрезмерно наглым и деспотичным, но… не я. Меня не просто всё устраивает, я наслаждаюсь. Я напитываюсь эмоциями и впечатлениями. Как увядающий цветок в пустыне, радуется дождю, я радуюсь вниманию своего мужчины, впервые понимая, что значит выражение «Как за каменной стеной».

Моей стеной. Любимой. И необходимой.

Но это всё лирика, пусть и безмерно греющая сердце и душу. А за плечами три с небольшим недели проверок «Поиска».

И вот, наконец, мы закончили. Отчеты готовы. Я иду сдаваться.

Усмехаюсь и качаю головой.

Да нет, правильнее будет сказать: сдавать.

Сдавать всё тех же… хитрожопых. Потому как Юрий Бабич вновь отличился.

Точнее, нашел рычаг воздействия на директора уже второй организации. Иначе объяснить, как фирма Матецкой, направив коммерческие предложения с заоблачными суммами на свои услуги, стала генподрядчиком «Поиска» в трех самых финансово затратных договорах, я затрудняюсь.

Впрочем, мое дело маленькое — предоставить цифры, выкладки и документальное подтверждение «залётов» руководства «Поиска». И да, всё это у меня есть. А вопросом «С хуа?» и «На хуа?» с большим удовольствием займется Альберт вместе с Владом.

Не сомневаюсь в их умениях глубоко копать и вершить правосудие, так же как не завидую подкупному руководству проверяемой фирмы. Надеюсь, про вазелин они не забыли, затарились им вдоволь и заранее.

— Кстати, Светлан, а по «Бустеру» предоставили информацию, которую в среду запрашивали? — уточняю у помощницы, прежде чем закрыть дверь.

Чтобы не терять время, запросы в третью фирму, принадлежащую «Интегре», мы скинули еще в понедельник. И теперь меня дюже интересует, будет ли и там нас ожидать неприятный сюрприз с грязными длинными лапами Юрика. Или же фирма сможет несказанно порадовать чистой работой.

Понятно, что вот так с полушага ясно не станет, но, раскрутив схемы «Блока» и перетряхнув «Поиск», очень уж ручки чешутся двинуться дальше. И я прекрасно понимаю своего мужчину, работающего по выходным и желающего в сжатые сроки выявить и купировать всю гниль.

— Да, Эльза Анатольевна. В третьем часу курьер привез от них пакет, но я пока не смотрела, что в нем. Проверяю разноску выписок, присланную утром электронкой, и компоную учредительные документы. Хочу закончить с этой частью до выходных.

Здраво.

— Хорошо, — киваю, в очередной раз мысленно благодаря Томилина за сообразительную помощницу. — Отнесешь мне конверт на стол, если не пересечемся до конца рабочего дня. Я сама его гляну, когда вернусь.

— Конечно.

Обмениваемся краткими улыбками, после чего я оставляю Светлану и дальше терзать компьютер, а сама, прижав папку к груди, беру направление в сторону кабинета высшего руководства.

Попадающиеся навстречу сотрудники уже привычно одаривают меня внимательными взглядами: ну еще бы, взялась неизвестно откуда, подчиняется непосредственно генеральному, с которым приезжает и уезжает, водит дружбу с начбезом и… не ведется на заискивающие приглашения попить чайку и поболтать «о погоде» с очень желающими общения местными кумушками.

Я же привычно добродушно им киваю, мысленно стряхивая навязчивое внимание, и иду прямо. В голове мелькают мысли о быстротечности времени. Вроде как мы с Альбертом только вчера приехали в город и поселились в его двухуровневой квартире на Крестовском, а фактически со дня нашего знакомства мелькнул уже месяц и даже несколько более.

— Добрый день, Елена, — приветствую секретаря в приемной, девушку чуть за тридцать, раскладывающую документы в боксы на стеллаже, стоящем возле окна. — У себя?

Кивком головы обозначаю, о ком идет речь, и получаю в ответ… заминку.

Впервые за всё время, что работаю в компании Гольдмана. Впервые за три с лишним недели ежедневных сюда приходов… и неизменных «Да, конечно, проходите».

Но не сегодня.

— Э-э-э… добрый день, Эльза Анатольевна. Одну минуту, я сейчас уточню, — следует странный ответ, учитывая, что достаточно было бы сказать только «да» или только «нет». — Подождите, пожалуйста…

Фраза обрывается, на губах обозначается немного неуверенная улыбка, глаза уходят вниз и влево.

— Хорошо.

Отхожу в сторону кресел, переставая сканировать в чем-то неуверенную секретаршу, и окидываю взглядом просторную приемную.

Мне здесь нравится. Дорого, лаконично, но со вкусом. В отделке преобладают все оттенки серого, на фоне которого очень выигрышно смотрится стойка секретаря в глянцево-белом цвете и вся остальная мебель, включая диван и кресла для посетителей, в строгом черном.

— Он вас примет, — голос Елены раздается одновременно с тем, как щелчком распахивается дверь в святая святых.

Оборачиваюсь, пересекаюсь с насыщенно-карими глазами. Секунда. Сердце делает привычный скачок, разгоняя кровь по венам. Губы сами по себе растягиваются в улыбке. Внутри разливается тепло…

Не виделись всего-то несколько часов, а меня ведет…

— Эля, проходи, — мягко произносит Альберт, выходя в приемную, чтобы меня встретить.

И не успеваю я сделать к нему шаг, как голос моего мужчины изменяется, превращаясь в стужу. Колкий лед и угрозу.

— Алена, я тебя услышал. А теперь покинь мой кабинет, — поворачивает он голову назад.

Что?

Застываю в моменте.

— Нет, Берт, ты не меня не слышишь! — возмущенно восклицает Бабич.

Она возникает на пороге упакованная в очередной шедевр портняжного искусства. Белые кожаные штанишки подчеркивают нижние девяносто. Пудровая блузка, расстегнутая так, что видно кружево бюстгальтера, обрисовывает верхние. Широкий с выделкой пояс не оставляет сомнений в тонкости талии. Ах да, еще ходули, удлиняющие и так бесконечные ноги.

Образ идеален, чтобы сразить наповал любого мужика от тринадцати до ста, если он не слепой. Но, судя по возмущенному личику нимфы, тот, ради кого все это надевалось, не сразился.

— Альберт, ты же сам говорил, что тебе важны дети! Важнее всего! Ты сам моему брату это говорил. И я согласна тебе их родить! — патетично восклицает Алена, делая шаг ближе к Гольдману.

Всего один. Короткий. А дальше стоп. Будто на невидимую стену наталкивается. Или же на его немигающий взгляд, многих пугающий до заикания. Не безосновательно.

Пока определяюсь, шатенка меняет направление. Оборачивается и переключается на меня. Прожигает презрительным взглядом и