Хозяин Деревни - Рина Беж

не вздумай потерять, — предупреждаю, растягивая губы в оскале, когда генеральный директор «Блока», поднимает взгляд на меня, — иначе эконом-класс сменится на доставку багажным отделением.

— Что это?

Пытается скрыть страх, но сбитое дыхание его выдает.

— Свадебное путешествие в один конец. Молодоженам и ближайшим родственникам, — презентую «бесплатный сыр».

— Я н-не понимаю.

— А что непонятного? — уточняю, наблюдая, какпока-генеральный-директор трясущимися пальцами открывает распечатанные бланки и пытается вчитаться в суть. — Твоя дочь с мужем, жена и пасынок, который, к сожалению, ой, прошу прощения, к счастью, не сдох в лесу, переселяются на новое место жительства.

— Н-на Сахалин?

Ох ты боже мой, какое огорчение в глазах.

А как хотел? Чтобы я охреневшей дочурке путевку в Париж выписал?

Не-е-е… не выйдет. Пусть стерва радуется, что не в дурку едет. Я же при желании и там связи найду.

— Верно, Андрей Николаевич, — киваю. — Именно туда. Скажи, здорово я придумал. Одни плюсы. И место новое, еще не изученное, а значит, никто из местных не знает, какие продажные твари рядом заселяются. И от Питера далеко, — меняю тональность на угрожающую, — чтобы мне глаза не мозолить и не напоминать, как я зол дуростью поступков.

— Но… но там же морозы до минус сорока, А-альберт Ян-нович…

— Ничего страшного, — «успокаиваю», — ваша семейка столько бабла наворовала, уверен, на покупку шуб точно хватит. Как и на тулуп с валенками.

— Но у Вероники тут фирма!

Качаю головой.

— С собой заберет. Тем более, в европейской части России и всех крупных городах, поверь, она все равно больше работать не сможет.

— А… а я?

— И ты тоже, — даю обещание.

— Н-но… моя жена и пасы…

Прищуриваюсь, потирая колючий подбородок. Этого хватает, чтобы Андрейка сменил тему.

— Но тут, нет моего билета, — сипит, принимая поражение.

И правильно делает.

Пусть «Блок» фактически принадлежит не только мне, но и его братцу… я это так не оставлю. Скорее разорю «Интегру» и сотру в порошок Юрика, чем позволю им и дальше тереться рядом со мной.

Впрочем, последнего я так и так разотру, но сначала заставлю вернуть все обманом выведенные из оборота средства.

— А ты, Андрей Николаевич, пока будешь занят. Сначала передашь все дела моему начальнику безопасности, введешь его и его ребят в курс дела… ответить на все интересующие нас вопросы. А когда станешь не нужен… получишь вольную.

— А если Юрий Тимофеевич Бабич будет против? — бросает последний козырь, непонятно на что надеясь.

Цокаю языком, заставляя замолчать.

— Не уверен, что со своими проблемами он будет способен решать… еще и твои.

Опускает голову, вперивая невидящий взгляд в сцепленные в замок руки.

Кабинет Игошина покидаю в приподнятом настроении. И не потому что поставил на место зарвавшихся «божков», вообразивших о себе не весть что. А потому что еду домой.

Домой к своей девочке, которая, скорее всего, уже проснулась и собирается завтракать.

— Давай сначала на Рижский заскочим, — даю указание водителю, откидывая голову на подголовник, когда машина трогается и плавно вливается в плотный поток.

— В «Цех85»? — понятливо уточняет Павел.

Пересекаюсь с ним взглядом в зеркале заднего вида и киваю.

— Да, именно туда.

В пекарню. Хочу снегурку тортом с мятой и миндалем порадовать. Или фисташковый взять? Вроде в прошлый раз, когда я Эле черничные эклеры покупал, мне его нахваливали.

Да, впрочем, можно взять и то, и другое. Моя сладкоежка ни от чего не откажется. Как и я буду рад получить от нее жаркую благодарность чуть позже.

Глава 38

* Эльза *

Звонок от мамы застает как раз в тот момент, когда я счищаю деревянной лопаточкой со сковороды приготовленную пять минут назад яичницу.

Подозрительно неаппетитную.

Вроде, когда доставала яйца из холодильника, на вид они казались нормальными. Когда разбивала их и выливала на раскаленную антипригарную поверхность — тоже. Ничего не внушало опасений, и когда глазунья начала шкварчать, зажариваясь. Всё было окей… Но стоило отвлечься на две минуты, а потом приподнять крышку, чтобы переложить готовое блюдо на тарелку, как в нос ударил такой омерзительный запах тухлятины, что еле смогла сглотнуть вставший поперек горла ком.

Стараясь дышать через рот и шипя под нос, как все не вовремя навалилось, сгружаю грязную посуду в мойку, на скорую руку вытираю ладони полотенцем и тянусь к телефону, лежащему на каменной столешнице «островка».

Включаю громкую связь и попутно сдуваю со лба выпавший из гульки локон.

— Привет, мам, — здороваюсь первой и иду к окну, чтобы отрыть его на проветривание.

Аромат в квартире… просто «Фу!» и, кажется, даже въедается под кожу.

— Привет, солнышко, — родной голос заполняет кухню. — Я соскучилась.

На долю секунды замираю и смежаю веки, всеми фибрами души впитывая материнское тепло. Даже вонь как будто отступает, улетучиваясь в никуда.

— Я тоже, — отзываюсь, возвращая себе привычное самообладание, и спешу найти пульт от телевизора, чтобы убавить звук.

Новости, конечно, дело важное, но мама — всегда дороже.

— Тебя можно поздравить с первым выходным днём? — продолжает она жизнерадостно.

Киваю, угукая себе под нос. Потом понимаю, что меня не слышат, и говорю, повышая громкость:

— Верно, мамуль. Неужели ты запомнила?

На всю кухню раздается фырканье, будто я несусветную глупость спросила.

— Ну, конечно, Эль. Разве может быть иначе, когда любимый ребенок работает целый месяц без продыха?

А вот и забота подоспела. Приятно.

И неважно, что я уже давно выскользнула из-под родительского крылышка и живу самостоятельной жизнью. Опека близких в любом возрасте — эликсир радости, окутывающий нежностью и благодатью.

— Теперь будет легче, — сообщаю доверительно, чувствуя, как по телу разливается тепло.

— Неужели последнюю фирму уже успела проверить?

— Ага.

— Как-то быстро ты с ней.

— Потому что чистая.

Понимаем друг друга с полуслова. Еще бы, мама — сама главбух.

— Ой, раз чистая, так это ж замечательно, — радуется она, будто это конкретно моя заслуга. — Может, тогда к нам с отцом в гости хоть на три денька вырвитесь? — продолжает, не скрывая надежды в голосе. — Как там у твоего мужчины с делами? Альберт выгадает время?

Пару недель назад, когда мамуля позвонила, чтобы уговорить меня приехать домой на выходные — наконец-то, они с папой до конца поправились и не боятся меня заразить — я «созрела», чтобы поведать ей не только новости о важной работе, временно исключающей выходные дни, но и про того, с кем живу, кому помогаю и без кого абсолютно точно себя уже не вижу. Никак и никогда.

А главное, не хочу.

Естественно, про «приключения», ставшие причиной нашего не совсем ординарного знакомства с Гольдманом, умолчала. Не за