Нездоровая одержимость - Ана К. Блэклейс

— Не думаю, что у тебя это выгорит, Старший брат. Видишь ли, ты угрожаешь члену Триумвирата ножом. Отсюда не выходят живыми после такого. Так что почему бы тебе просто не бросить его прямо сейчас, и мы притворимся, что ничего этого не было. — По его тону ясно, что это не вопрос. Это приказ.

Тень улыбки появляется в уголке рта Приста. Он сосредоточен, но не напряжен. Словно его не волнует, сработает это или нет.

— Позволь мне сэкономить наше время и прояснить ситуацию. У тебя есть два варианта. Ты идешь со мной, и на выходе из «Дворца Лавлесс» ты приказываешь всем отступить и ждать твоих распоряжений. Ты также велишь им исполнять все, что я потребую в ближайшие дни. — Он делает паузу, позволяя Мариусу спросить о втором варианте. Тот вскидывает бровь. Улыбка Приста становится отчетливее, но злее.

— Или мы оба умрем здесь, сегодня ночью, — говорит он.

Мариус просто смотрит на него, будто не может поверить, что это все, что Прист может сказать о втором варианте, а я просто застыла. Я отчаянно хочу что-то предпринять, но если я вмешаюсь слишком рано, то сделаю только хуже. Я не могу рисковать концентрацией Приста.

Обреченность кажется неизбежной. Я мало что знаю о Мариусе, но он не мог подняться в Триумвирате, будучи слабаком. И вот он сидит, улыбаясь в ответ с непреклонной решимостью.

— Значит, придется выбрать второй вариант, Старший брат. — С этими словами он расслабленно откидывается на диван, раскинув руки по спинке. — Взять его, — приказывает он охране.

Мое сердце срывается на бешеный ритм. Боковым зрением я вижу, что некоторые люди уже начали движение. Возможно, их и застали врасплох, но они — обученные профессионалы; они сильны и чертовски быстры. Один из них уже выхватил пистолет и направил его прямо в голову Присту.

— Нет! — Я бросаюсь на линию огня, заслоняя собой Приста.

Такое чувство, будто я покинула собственное тело. Разум просто отключился, оставив меня здесь с широко расставленными руками, лицом к дулу и спиной к Присту.

— Если он вам нужен, сначала придется убить меня.

Охранник взводит курок и наклоняет голову набок, глядя на Мариуса в ожидании одобрения. Он сделает это. Я вижу это в его глазах. Он пустит мне пулю прямо между глаз.

— Как романтично, — произносит Мариус с ленивой насмешкой в голосе. А затем он просто отдает приказ, как нечто само собой разумеющееся. — Пристрели ее.

Глава 11

Звук выстрела все еще звенит в моих ушах, пока я смотрю прямо в дуло пистолета.

Я не могу закрыть глаза и не могу отвернуться, пораженная тем, как легко и быстро все произошло.

Это уже случилось? Или пуля каким-то чудом пролетела мимо?

Я медленно осматриваю свое тело. Мои руки все еще разведены в стороны, у меня даже не было времени сгруппироваться или прижать ладонь к ране.

Но раны нет. Ни дыры в животе, ни в груди, а может, она в голове? Но тогда как я все еще могу видеть? Как внутри меня все еще остается некая сущность, кто-то, кто осознает происходящее?

Где-то на фоне раздается глухой удар, и пол под моими ногами слегка вздрагивает.

Я перевожу взгляд на человека, который в меня стрелял. Человека, который был так готов отнять мою жизнь, ничего обо мне не зная, просто потому что так велел богатый и властный ублюдок.

Его там больше нет. По крайней мере, он больше не стоит. Тот удар, что я слышала раньше? Это был он, рухнувший на пол. Он растянулся у моих ног в позе, которую я часто видела в криминальных фильмах, обведенную мелом. Сначала я смотрю на него, мало что понимая: на нем кожаная куртка, ремень расстегнут — он не успел застегнуть его перед тем, как войти. Судя по серебристой рукояти ножа, торчащей из его горла, он погиб от клинка.

Кто-то метнул в него нож, вогнав его прямо в середину шеи, откуда теперь густыми струями течет кровь. Начиная осознавать, что произошло, я оборачиваюсь.

Первое, что я вижу — это Мариус; он все еще сидит, небрежно раскинув руки по спинке дивана, словно на отдыхе. Он смотрит на труп со скучающей гримасой отвращения. Прист стоит позади него, не сводя с меня глаз. Взгляд его пристальный и смертоносный, как пули.

Он действительно не знал, что я здесь. И он перенаправил клинок, предназначавшийся Мариусу, в человека, угрожавшего моей жизни, прежде чем тот успел нажать на курок.

— Ого, а ты быстрый, Клирик, — Мариус нарушает тишину. Только сейчас я начинаю чувствовать давление в ушах и слышать приглушенные всхлипы и стоны вокруг. Какая-то девушка забилась в угол, а парень на ближайшем диване пытается прижаться к груди Сильвии, как младенец, ищущий защиты. Она гладит его по голове — вероятно, потому что под кайфом и не совсем понимает, что происходит вокруг.

Все в этой картине кажется искаженным, гротескным, за исключением присутствия Приста. По его взгляду я вижу, что он лихорадочно просчитывает, как нам выбраться отсюда.

— Я имею в виду, я знал о твоих навыках — мы все знаем, — продолжает Мариус, — но увидеть их применение из первого ряда — это совсем другое дело. — Он наклоняет голову набок, словно изучая диковинку. — На самом деле, я хотел бы увидеть больше. — Он указывает в сторону нескольких охранников и приказывает: — Вы, наставьте на нее пушки.

Некоторые суетливо тянутся к оружию, но только трое выхватывают пистолеты на месте. Они недостаточно быстры. Прист достает свой ствол первым, молниеносно. Один, два, три выстрела звучат с пневматическим шипением, и трое мужчин валятся на пол прежде, чем я успеваю, блядь, моргнуть.

Твою мать, я никогда не видела, чтобы кто-то или что-то двигалось так быстро. Мариус напрягается еще сильнее, его брови хмурятся, и, кажется, он крепче вцепляется руками в спинку дивана.

— И впрямь машина для убийства, Клирик. — Его голос звучит глубже, серьезнее, угрожающе. — Но не забывай — это Лавлесс-Палас. Здесь сотни охранников и десятки подразделений спецназа даже в самый ленивый день. Отсюда никто не выйдет живым, если я так не решу, даже лучший боец, который когда-либо был у Железного Клирика. Как ни крути, их сотни, а ты один.

Он нажимает кнопку на своих часах, и земля под моими ногами начинает