Останься в моей памяти - Лия Султан

«Сауле, не выводи меня из себя. Я куплю то, что сам посчитаю нужным, и приеду завтра его навестить».

Отправляю и бросаю телефон рядом на кровать. Смотрю в одну точку перед собой.

Ответа нет. Минута, две, пять.

Голова начинает гудеть, в висках давит, тяжесть растекается по затылку, спускается к шее. К горлу подкатывает лёгкая тошнота. После аварии я часто этим страдаю. Надо бы встать и выпить таблетку, но сил нет.

Закрываю глаза, тру переносицу кончиками пальцев. День был хороший, но длинный. Слишком много разных эмоций.

Воспоминания о сегодняшнем кружатся в голове: смех гостей, серьги в ушах Медины, счастливое лицо Алишера и Айла, Айла, Айла...

И девочки. Мои красивые девочки, все рядом. Даже Алия оттаяла, хоть чуть-чуть. Мы сидели на качелях, и она говорила со мной. Не кричала, не убегала. Просто говорила.

Значит, можно построить мосты. Значит, не всё потеряно.

Веки тяжелеют. Я чувствую, как тело расслабляется, проваливаясь в мягкую темноту. Телефон молчит. Сауле не отвечает. И плевать.

Я засыпаю и вскоре продираюсь сквозь густой туман видений и образов.

Ночной город плывёт за стеклом автомобиля. Фонари расплываются в жёлтых полосах, улицы уже свободны. В салоне тепло и пахнет чужими женскими духами. Сейчас, в моменте, мне он дико нравится, кажется новым, свежим, сладким. Впервые ведёт от запаха другой женщины, а не жены.

Я веду машину молча, глядя прямо перед собой, но краем глаза слежу за ней. Она сидит на пассажирском сиденье и, откинув голову, смотрит на меня. Так смотрит, что это меня, как мужчину, напрягает. Сжимаю руль крепче.

— Куда тебя отвезти? — спрашиваю я.

Она не отвечает сразу. Молчит несколько секунд, вздыхает и вполголоса произносит:

— Вообще-то домой.

Я жду продолжения, чувствуя, как напряжение скапливается внутри и затягивается тугой узел.

— Но не хочется, — добавляет она с досадой. — Там пусто… и одиноко. И я буду сидеть и думать о вас, о нашем разговоре, о том, как вы смотрите, как и что вы говорите.

Кожа под пальцами скрипнула, а костяшки мгновенно побелели.

— Сауле, — начинаю я, но не знаю, что сказать дальше. Потому что все слова кажутся неправильными. Да и вообще правильных слов в этой ситуации просто не существует.

Но я чувствую её взгляд на себе и поворачиваю голову.

На её коже играют золотые блики от фонарей. Глаза красивые, чёрные, с поволокой, губы чуть приоткрыты. Она дышит размеренно, высокая грудь вздымается под плотной чёрной тканью.

И я внезапно делаю то, чего не должен был делать. То, о чём буду жалеть. То, что уже через секунду станет точкой невозврата.

Резко припарковавшись вдоль бордюра и поставив рычаг на «P», я протягиваю руку и, смотря ей в глаза, кладу ладонь на её колено. Кожа мягкая, бархатистая и кажется горячей. Веду пальцами выше и сжимаю, слежу за её реакцией.

Она замирает на секунду и затем кладёт затылок на подголовник. Глаза закрыты, из груди вырывается тихий, сдавленный звук, похожий то ли на стон, то ли на вздох. Она прикусывает губу, и это добивает меня окончательно.

Воздух в салоне становится густым. Запах её духов странным образом кружит голову. Раньше я никогда не обращал внимания на другие ароматы, потому что любил только один — моей жены. Но то, что происходит в этот момент у меня с Сауле, не поддаётся никакой логике и ломает все запреты в моей голове.

— Куда тебя отвезти, если не домой? — спрашиваю я, отмечая про себя, что голос хрипит.

Она не спеша открывает глаза и смотрит на меня. В её взгляде есть всё: и ответ на мой вопрос, и согласие, и вызов, и обещание того, что случится дальше. И ни тени сомнения.

Я убираю руку с её колена, кладу её обратно на рычаг, который перевожу на «D», и давлю ногой на газ.

Машина рванула вперёд, в ночь, в сторону, противоположную её дому. Противоположную моему дому.

Она не спрашивает, куда мы едем, но всё понимает без слов.

Я понимаю, что это сон. Возможно, то самое воспоминание, пришедшее внезапно, как и говорил врач. И я чувствую, что именно оно изменило всю мою жизнь.

Всё началось не в студии, а именно здесь. В тот самый миг, когда я принял решение свернуть не туда. И самое страшное, что во сне я кричу самому себе: «Нет, возвращайся назад. Езжай домой. Там Айла, там девочки. Остановись».

Но тот Хасан меня не слышит.

Глава 37

Айла

Несколько дней спустя

— Мам, я пошла! — кричит Алия из холла.

Я вытираю руки о полотенце и выхожу из кухни. Дочка стоит у двери уже обутая, но не в привычных широких джинсах и бесформенной футболке. На ней белые кеды и синее спортивное платье, которое я купила ей в Дубае прошлой зимой. Она тогда фыркнула, сказала, что «такое она никогда не наденет». А сейчас стоит в нём, и глаз не отвести.

Платье сидит идеально. Подчёркивает фигуру, которую она обычно прячет. Волосы распущены, блестят на свету, и вся она такая свежая, юная, нежная. У меня сердце ёкает от умиления и гордости.

— Ты очень красивая, жаным, — говорю я, подходя ближе. — Молодец, что надела платьишко. Тебе очень идёт.

Алия смущённо улыбается, поправляет подол.

— Ну ма-ам, — тянет она, но я вижу, что ей приятно.

— Сколько вас будет? — спрашиваю я, поправляя ей воротничок.

— Почти весь класс. Ну минус пять человек, наверное.

— Это классная традиция, — замечаю я. — В наше время мы так не делали. После последнего звонка просто расходились по домам.

Я знаю, что сейчас многие школьники после линейки едут в парк Горького. Это стало новой традицией — проводить последний школьный день в месте, которое ассоциируется с беззаботным детством.

Я глажу её по волосам, заправляю прядь за ухо.

— А тот мальчик… Димаш тоже пойдёт? — спрашиваю с невинным видом.

Алия вспыхивает мгновенно. Щёки розовеют, глаза прячутся.

— Ну, мааам, — тянет она возмущённо.

— Ладно-ладно, молчу, — поднимаю руки в примирительном жесте. — Молчу.

Она фыркает, но улыбается.

— Гуляйте, только, пожалуйста, осторожно. Будь всегда на связи и домой до темноты.

— Конечно, ма.

— Я в тебе не сомневаюсь, но всё-таки.

— Обещаю.

В этот момент у неё звонит телефон. Она смотрит на экран и оживает.

— О, это Каринка! Её папа нас довезёт. Она сказала, позвонит, когда подъедут.

— Хорошо, я тебя сдам из рук в руки.

Мы выходим во двор. Солнце светит ярко, на небе ни