Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

Оставшийся цветник из расфуфыренных, пустых кукол, все еще пребывающих в иллюзиях относительно своей значимости, будет распущен сегодня же. Нет больше нужды в этом фарсе. Спектакль окончен, занавес опущен. Та, ради которой я терпел этот балаган, уже была в моих руках. А что до остальных... да я готов из собственной казны приплатить им золотом, лишь бы они убрались в закат, забрали свои кринолины, идиотские амбиции и оставили меня в покое! Глупые, тщеславные, поверхностные пустышки, не видящие дальше собственного напудренного носа!

Отец сидел за массивным столом из темного дуба, заваленным картами и отчетами. Увидев меня, он медленно, с ледяной невозмутимостью отложил перо. В его холодных глазах не дрогнуло ни единой эмоции, когда я приблизился и положил свиток на гладкую столешницу.

Император Тиберий не проронил ни слова. Он небрежным жестом пододвинул к себе документ, пробежался по строчкам тяжелым взглядом. Ни тени удовлетворения. Никакого недовольства. Затем он протянул руку, взял массивную золотую печать с оттиском парящего сокола, поднес к жаровне с сургучом и, с силой вдавив в красную, податливую массу, припечатал указ. Сургуч растекся кровавой каплей, намертво скрепляя судьбу Кирии с моей.

Щелчок. Печать убрана. Указ готов к отправке в архив.

Не отрывая от меня проницательного, давящего взгляда, Император подозвал своего личного слугу, замершего у стены.

— Передай глашатаям разнести весть по всему дворцу, — голос отца звучал как раскат грома вдалеке. — И отправь письмо семье Кирии, что она стала наложницей наследного принца. Также… пересели ее в крыло наложниц и…

— Отец, — я резко шагнул вперед, перебивая его.

Недопустимая дерзость. Нарушение всех мыслимых правил субординации. Но я не мог молчать. Крыло наложниц — это золотая клетка на задворках, а моя дикарка не будет сидеть там, среди сплетен и интриг.

Император медленно, словно хищник, которому помешали трапезничать, повернул ко мне голову. Слуга в ужасе испарился, словно его и не было. Воздух в кабинете сгустился, стал почти осязаемым.

— Слушаю тебя, сын, — произнес Тиберий.

Я расправил плечи, глядя ему прямо в глаза.

— Прошу твоего дозволения отправить домой остальных девушек, — мой голос был тверд, лишен сомнений. — Конкурсанток. Всех. Отбор окончен.

Отец откинулся на спинку резного кресла, сцепив пальцы в замок. Его брови едва заметно дрогнули.

— И с чем же связано столь поспешное и радикальное решение? — холодно поинтересовался он.

— Ты и сам прекрасно понимаешь, отец, — я чуть скривил губы в снисходительной, чисто аристократической улыбке, — что им нет места рядом со мной. Они… — я подобрал слова, чтобы звучать убедительно, — ограничены. Глупы. Не видят картины мира дальше своих кружевных зонтиков и сплетен за чаепитием. Их мышление поверхностно, амбиции смехотворны, а суть — фальшивая в самом корне. Я устал от них. Мне не то что проводить с ними время… тошно даже просто на них смотреть.

Мы сцепились взглядами. Мой — упрямый, жесткий, не желающий уступать. Его — давящий, сканирующий душу. Мы оба были хищниками, отстаивающими свою территорию.

Тишина тянулась бесконечно. Наконец, Император хмыкнул. Уголки его губ дрогнули. Он тяжело вздохнул, словно снимая с себя невидимый груз, и качнул головой.

— Будь по-твоему, — коротко кивнул отец. — Но оставить себе всего одну наложницу из двенадцати прибывших благородных девиц… Это вызов традициям, Ривиан.

— Отец, прошу тебя, — я сделал шаг назад и низко, с должным почтением, склонил голову.

Снова повисла тишина. Тягучая, звенящая тишина, которая умело, как музыкант на струнах, играла на моих натянутых до предела нервах. Отец был мастером подобных психологических пыток. Он умел давить, даже не произнося ни слова.

— В течение года она должна понести от тебя, иначе... — его голос разрезал тишину, как удар кнута.

Я замер. Резко вскинул голову, встречаясь с его немигающим взглядом. Сердце предательски дернулось и заколотилось где-то в районе горла, мешая дышать.

— Понести? — переспросил я, не в силах скрыть изумления.

— Не понимаю, что именно тебя так удивляет? — Император насмешливо вскинул брови. — Разве не это прямая и главная обязанность любой наложницы — дарить наследников?

— Но... но наша с ней магия... — ошалело выдохнул я, пытаясь осознать масштаб его слов.

— Разная, — спокойно кивнул отец, словно мы обсуждали сорта чая, а не генетическую катастрофу. — И что дальше? Ты ведь наверняка увидел, какой у нее потенциал? Мой сын не мог такого не заметить.

Я молчал, судорожно сжимая челюсти. Не знал, что ответить. Мысли путались.

— Я знаю про пантеру, которую она создала, Ривиан, — усмехнулся Император, и его глаза хищно блеснули. — Знаю про это жуткое, зубастое растение, которое по твоему личному приказу внесли в Великую книгу Империи под протекцию короны. Сила этой девушки восхищает.

— Но... Тьма... — снова попытался возразить я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Если она смещается со Светом...

— Считай, что она твой личный эксперимент, сын, — жестко, без тени сомнения припечатал Император. — Уверен, что ты не отдашь ее другим для исследования...

— Даже речи быть не может! — яростно рыкнул я, мгновенно подобрался, словно готовясь к броску. Мои кулаки сжались.

— Значит, я дозволяю тебе проверить это самому, — отец удовлетворенно кивнул, заметив мою реакцию. — Но скажу тебе свои мысли, мальчик мой. Если она сможет понести от тебя, и ваша сила, Свет и Тьма, переплетутся в ребенке, то мой внук или внучка родится с такой мощью, что другим и не снилось! Этот ребенок станет непревзойденной жемчужиной нашей Империи! Я рад, что смог подтолкнуть ее к тебе.

— Отец… — шокировано выдохнул я. Слова застряли в горле. Мой мозг, привыкший к интригам, сейчас просто отказывался переваривать эту многоходовку. — Но… но ведь ты же… сам… хотел… ее…

— У меня достаточно своих женщин, Ривиан, — вдруг тепло, почти по-домашнему улыбнулся Император. Жесткая маска правителя на мгновение спала. — И детей я больше не планирую. У меня есть ты и Дариан. Этого Империи достаточно. А вот леди Кирия просто обязана родить. И именно от тебя. Я наблюдал за ней все эти дни, — он внезапно хохотнул, окончательно теряя всю свою пугающую собранность. — Внимательно наблюдал. И за тобой, к слову, тоже.

Я затянул дыхание, чувствуя себя мальчишкой, которого поймали на краже яблок.

— Так что скажи