Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

— Я думал, что ты… — пробормотал я, чувствуя, как краска стыда заливает шею.

— Заберу девушку у родного сына? — Император картинно, с явной обидой в голосе, хмыкнул. — Думаешь, не заметил, какая лютая злость плескалась в твоих глазах там, на лужайке, когда я предложил ей стать моей наложницей? Да ты готов был меня на месте испепелить.

Мне вдруг стало так невыносимо совестно.

— Прости, отец, — я низко склонил голову, чувствуя себя глупцом. — Я был слеп и поверил...

— Ты и должен был поверить! — подмигнул мне Император с истинно дьявольской хитринкой. — Как и она. Иначе бы так резво не бросилась заявлять о ваших «негласных соглашениях». А теперь иди. Хочу немного отдохнуть. Мой план сработал безупречно. Но лгать мне больше не смей!

Я виновато склонил голову, развернулся, чтобы уйти, но у самой двери остановился.

— Отец, — негромко позвал я.

— Что-то еще? — он снова вскинул бровь, уже потянувшись к отчетам.

— Позволь леди Кирии поселиться не в крыле наложниц, а...

— А рядом с тобой, да? — усмехнулся Император, читая меня, как раскрытую книгу.

Я молча кивнул.

— Всё ради тебя, малыш мой, — тепло улыбнулся отец, и в его глазах мелькнула искренняя отеческая гордость. — Не тяни с зачатием.

— Если бы это было так просто, — мрачно буркнул я, вспоминая недавнюю сцену в моих покоях, где Кирия осталась в одном белье, но при этом смотрела на меня так, словно я был куском грязи на ее идеальной туфельке.

— Эта девушка как строптивая, необузданная кобыла, — философски заметил Император, возвращаясь к бумагам. — Но ты сможешь ее укротить. Я в тебя верю. И знаю еще кое-что. Ривиан: если она родит тебе сына, и если этот ребенок оправдает мои ожидания в магическом плане... я позволю тебе взять ее в законные жены.

Земля ушла из-под ног. Воздух со свистом покинул легкие. Я стоял, оглушенный, взбудораженный этой новостью. Отец... позволит Кирии стать Императрицей?!

— Иди, сын, — он махнул рукой, не глядя на меня. — Добейся ее расположения и не затягивай с возложенной на тебя миссией. Такая женщина станет не только отличной супругой, но, как я уже сказал ранее, и непревзойденным теневым советником. Ее склад ума и мощь будут для тебя неоценимой помощью.

39. Официальная смена статуса

Кира

«Я не отпущу тебя. Даже не надейся», — эти слова эхом звенели в моей голове, пока я, подобно разъяренной фурии, мерила шагами свою гостевую спальню.

Внутри всё кипело и булькало так, что, казалось, ткни в меня пальцем — и рванет не хуже порохового склада.

— Подле него я буду! Как же, размечтался! — шипела себе под нос, с трудом удерживаясь от того, чтобы начать крушить подвернувшиеся под руку вычурные антикварные вазы. — Собственностью меня своей возомнил?!

Принц в открытую, глядя прямо в глаза, заявил свои права на меня! Никаких переговоров, никаких компромиссов. Просто поставил перед фактом. Моя стратегия с треском провалилась, и теперь этот наглый, пепельноволосый манипулятор торжествовал.

Я лихорадочно перебирала в уме новые, более радикальные антикризисные меры, пытаясь найти хоть одну брешь в его обороне, когда в мою дверь постучали. Происходящее походило на настоящий рейдерский захват: толпа суетливых служанок и парочка крепких лакеев ввалились ко мне, вооруженные пустыми сундуками.

Оказалось, что мой статус официально изменился. Процедура слияния и поглощения была запущена на высшем уровне, и теперь меня переселяли.

Я, сохраняя на лице маску ледяного спокойствия, сидела в кресле и наблюдала, как мои немногочисленные вещи быстро и профессионально упаковываются. Внутри же кипел котел с отборным, многоэтажным матом. Наложница. Официально!

Но настоящий шок ждал впереди, когда старшая горничная, подобострастно кланяясь, сообщила маршрут нашей процессии. Меня переводили не во дворец наложниц, где обитали все напудренные инкубаторы, а в личное крыло наследного принца.

«Вот, значит, как! — мрачно хмыкнула я про себя, вставая с кресла. — Поближе к телу решил поселить? Ну-ну. Посмотрим, кто из нас первым взвоет от такого соседства».

Эпичнее всего проходила транспортировка Кокошеньки. Лакеи, которым было поручено перенести горшок, приблизились к растению с опаской саперов, обезвреживающих бомбу. И не зря. Мой зубастый цветочек, почуяв чужаков, угрожающе защелкал пастью, раскинув шипастые листья. Один из лакеев пискнул и побледнел. Ц. мужики!

— Оставьте, — царственно вздохнула я, подходя к столу. — Сама понесу свою девочку.

Подхватив тяжелый горшок, я гордо возглавила процессию. Так мы и шли через половину двора: впереди я, с плотоядно щелкающим мутантом в руках, а позади семенили слуги с моими вещами. Стражники в коридорах вытягивались по струнке, но их глаза расширялись при виде моей флористической прелести.

Обустроившись в новых, неприлично роскошных покоях, которые размерами превосходили мою земную квартиру раз в пять, я решила, что мне жизненно необходим свежий воздух.

Я вышла в сад. Теперь, согласно штатному расписанию, мне полагалась личная свита. Четыре молодые служанки, одетые в строгую форму, бесшумно следовали за мной по пятам, держа дистанцию ровно в три шага. Ощущение было такое, словно ко мне приставили конвой.

Я почти сумела расслабиться и настроиться на созерцание природы, как вдруг на пересечении аллей показался он. Ривиан. Высокий, статный, в безупречном темном камзоле с серебряной вышивкой. Он шел неспешно, с грацией сильного хищника.

Мои внутренние колючки мгновенно ощетинились. Я бросила на него испепеляющий взгляд, но наследника это, казалось, только позабавило. Его губы растянулись в широкой, предвкушающей улыбке.

Стоило ему приблизиться, как мои служанки синхронно, словно по команде, сели в глубоком реверансе.

Чертов этикет! Скривив зубами, я была вынуждена последовать их примеру. На людях должна вести себя подобающе, и пепельноволосый поганец прекрасно об этом знал!

Ривиан подошел вплотную. Я даже выпрямиться толком не успела, как его сильная рука по-хозяйски легла мне на талии, привлекая к твердому мужскому телу на глазах у всей моей свиты.

Я дернулась, намереваясь вырваться, но тут же замерла. Служанки! Нельзя устраивать потасовку при персонале. Это скандал, слухи и потеря репутации. Ривиан, почувствовав мою "скованность", довольно усмехнулся.

— Отпусти, — прошипела ему в ухо, пока на моем лице сияла фальшивая, намеренно приклеенная улыбка.

— Не видел тебя всего пару часов, — громко, с нарочитой влюбленной интонацией вздохнул этот великолепный актер, играя на публику, — а уже так соскучился.

Служанки стояли с опущенными головами, но я готова была поспорить на свой годовой бонус, что их