Фэлкон - Мишель Хёрд

Вдруг она роняет тарелку. Стефани хватает её за плечо, и я срываюсь с места.

Лейла падает на колени. На лице Стефани вспыхивает паника. Я бегу к ним. Лейла кашляет, будто у неё что-то застряло в горле.

— Она подавилась? — спрашиваю я, подбегая сзади. Но она обмякает и теряет сознание прямо у меня на руках.

— Нет, это аллергическая реакция! — кричит Стефани, лихорадочно роясь в сумке. Она выхватывает предмет, похожий на маркер. — Тише, малышка. Мама с тобой.

Она прижимает ладонь к бедру Лейлы и с силой втыкает автоинъектор в боковую часть ноги.

— Пять, четыре, три, два, один... — считает она и вынимает иглу. Глядя на меня, она выкрикивает: — Кто-нибудь вызвал 911?!

— Не знаю! — Я подхватываю Лейлу на руки. — Я довезу её быстрее!

Я бегу к выходу, Стефани кричит вслед: — Скажи им, что я ввела ЭпиПен! Лейк, машину!

Мейсон проносится мимо меня и орет парковщикам.

— Машины! Живо!

Как только мой «Ламборгини» подлетает к крыльцу, Мейсон распахивает дверь. Я укладываю Лейлу на сиденье, пристегиваю её. Её лицо выглядит так, будто она проиграла в жестокой драке — всё распухло и покраснело. Боясь худшего, я запрыгиваю за руль.

— Я расчищу дорогу! — Мейсон прыгает в свой «Бугатти» и срывается с места.

В зеркале я вижу, как Стефани запрыгивает в машину к Лейку.

Мне плевать на правила. Я вдавливаю педаль в пол. Мейсон впереди летит как пуля. На перекрестках он вылетает на середину на красный свет, перекрывая движение своим поперек стоящим «Бугатти», чтобы я мог проскочить. Мы долетаем до больницы за считанные минуты. У входа в скорую я бью по тормозам слишком поздно, руль вправо — заднюю часть машины заносит, и я врезаюсь в колонну. Плевать.

Я выскакиваю и подхватываю Лейлу.

— Аллергическая реакция! Мать ввела ЭпиПен! — кричу я первому попавшемуся медику.

Всё как в тумане. Я кладу Лейлу на каталку. Вокруг неё начинают суетиться врачи, а я медленно отступаю назад, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Кто-то кладет руку мне на плечо. Это Мейсон.

Рядом встает Лейк, он закрыл рот руками, будто молится.

И в этот момент меня пронзает одна-единственная мысль.

Что, если я её потеряю?

ГЛАВА 24

ФЭЛКОН

Мы всё еще стоим в стороне, когда я слышу разговор медсестры со Стефани.

— Её давление стабилизировалось: было 142 на 89, сейчас 133 на 93. Она отвечает на лечение. Мы переводим её в отделение интенсивной терапии, чтобы она была под наблюдением.

Стефани кивает.

— Я пойду заполню документы, пока вы её устраиваете. — Она даже улыбается медсестре, прежде чем подойти к нам.

Как она, черт возьми, может быть такой спокойной? Мой мир сейчас лежит без сознания на больничной койке и выглядит так, будто её избивали до полусмерти.

Стефани ободряюще улыбается мне, но это совсем не помогает, потому что я вижу тревогу в её глазах.

— Она поправится, Фэлкон. Не волнуйся. Ей ввели ЭпиПен, и врачи заботятся о ней.

— Она... — мой голос звучит слишком хрипло, я прочищаю горло. — С ней точно всё будет в порядке?

Стефани смотрит на нас троих и указывает на зону ожидания.

— Лейле станет лучше, как только действие аллергена пройдет. Такое уже случалось, и если действовать быстро, она восстанавливается. Честно говоря, вы трое выглядите хуже неё. Идите присядьте. Я принесу вам попить, когда подпишу все бумаги в регистратуре.

Мы подчиняемся. Когда мы садимся, Лейк спрашивает: — Эти цифры давления — это нормально?

— Хрен его знает, — шепчет Мейсон. Он снова кладет руку мне на плечо, откидываясь назад и закидывая ногу на ногу.

Мы все, черт возьми, шепчем, до смерти напуганные.

Я перевожу взгляд на руку Мейсона и говорю: — Я никуда не уйду.

— Это не из-за тебя, — бормочет он. — Это для меня. Чтобы я прямо сейчас не натворил каких-нибудь глупостей.

— О чем ты? — спрашиваю я.

— Просто безумные мысли. Не обращай внимания.

Я откидываюсь на спинку и внимательно смотрю на Мейсона. Видя в его глазах тот смертоносный блеск, который обычно предназначается только для Уэста, я спрашиваю: — Кого ты хочешь убить?

— Серену, — выплевывает он имя. — Это она подавала блюда. До сегодняшнего вечера я ни разу не видел, чтобы она хоть палец о палец ударила на приемах. И она сама подала тарелку Лейле. Она — ассистент преподавателя. У неё есть доступ к личным делам студентов. Нутро подсказывает мне, что она узнала об аллергии.

— Да брось, — вмешивается Лейк. — Мне она тоже не нравится, но это уже перебор.

— Мое нутро меня еще ни разу не подводило, — шепчет Мейсон.

И это правда.

Я прокручиваю в голове весь вечер с момента приезда. Серена, которая ушла «кое-что уладить». Моя мать, которая ни разу ничего не сказала о Лейле.

— Ты уверен, что видел, как она подала Лейле тарелку? — уточняю я.

Мейсон кивает, стиснув зубы: — Это бросилось мне в глаза, потому что мне показалось странным, что Серена улыбается Лейле.

— Соображаю сейчас туго... Не помните, мать говорила что-нибудь о Лейле?

Мы все трое задумываемся.

— Вроде нет, — отвечает Лейк.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спрашивает Мейсон.

— Мне страшно отвечать на этот вопрос. Не знаю, что я сделаю, если мы правы.

Мейсон встает.

— Тебе ничего не придется делать. Я сам разберусь. — Он выходит из палаты, не говоря, куда идет.

Я поворачиваюсь к Лейку: — Иди за ним.

— Ты уверен?

— Да. Стефани здесь, и Кингсли скоро приедет.

Когда Лейк убегает за Мейсоном, а я остаюсь один, подозрения начинают расти, пока в груди не вспыхивает неконтролируемая ярость. Помоги им Бог, если они имеют хоть какое-то отношение к тому, что Лейла сейчас в реанимации.

ЛЕЙЛА

Когда я просыпаюсь, мне кажется, что голова сейчас взорвется. Мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, что произошло. Писк аппаратов меня не удивляет. Кто-то держит меня за руку. Открыв глаза, я поворачиваю голову вправо — там, рядом с кроватью, сидит Фэлкон. Он поднимает голову, целует мои пальцы и закрывает глаза.

— Я в порядке, — шепчу я.

Он резко вскидывается и,