Фэлкон - Мишель Хёрд

идет к раздвижной стеклянной двери. Пытается открыть, дергает пару раз — дверь не поддается, Лейк начинает хохотать. Когда Мейсон всё-таки распахивает её, он вскидывает руки и орет: — Новый уровень достигнут!

Решив, кто где спит, мы разбираем вещи. Увидев Кингсли, идущую вниз, я догоняю её.

— Эй, Кингсли. Можем быстро поговорить? — спрашиваю я, указывая на дверь.

— Конечно. — Она выходит за мной. — Что случилось?

Я беру её за руку и отвожу так, чтобы Мейсон нас не видел.

— Лейла упомянула, что тебе неуютно рядом с Мейсоном. Я просто хотел заверить тебя, что он безобиден. Он никогда тебя не обидит.

Кингсли смотрит на природу вокруг и облизывает губы.

— Я не хочу устраивать сцен. Я учусь с ним справляться.

— Ты скажешь мне, если он перейдет черту?

— А не будет ли тогда поздно? — спрашивает она.

— Справедливо. Скажу иначе: если он сделает что-то, что тебя реально напугает — скажи мне, чтобы я разобрался до того, как всё выйдет из-под контроля.

Она кивает, и на её губах появляется слабая улыбка.

— Спасибо, Фэлкон. Наверное, я преувеличиваю. Я имею в виду, он же дружит с тобой и Лейком, так что, уверена, мне просто нужно узнать его получше.

— Физически он тебя никогда не тронет, — подтверждаю я.

— В глубине души я это знаю, — признает она. — Постараюсь быть терпеливее.

— Спасибо, Кингсли. — Я жестом указываю на дверь. — Пойдем посмотрим, готовы ли остальные идти в отель.

ГЛАВА 26

ФЭЛКОН

После горячего шоколада на курорте и получения расписания подъемов, мы возвращаемся в коттедж. После долгой дороги хочется лечь пораньше. Позевывая, я растягиваюсь на кровати, ожидая, пока Лейла выйдет из душа.

Когда она заходит в комнату и выключает свет, я отодвигаюсь на левую сторону и жду, пока она ляжет, чтобы притянуть её к себе. Лежа лицом к лицу, она спрашивает: — Ну и как тебе первый день в «Кемпинге Лейла»?

Усмехнувшись, я отвечаю: — Не буду врать, это был тот еще опыт.

Определенно не то, к чему я привык, но не могу сказать, что мне не понравилось.

— В хорошем смысле или в плохом?

— Удивительно, но в хорошем. — Желая быть к ней ближе, я шепчу: — Но я надеюсь, что день еще не закончился.

— Да? — Она кладет правую руку мне на грудь и ведет вниз к прессу. — Твой пресс — моя самая любимая часть твоего тела, — мурлычет она.

Я приподнимаюсь на локте, опрокидываю её на спину и впиваюсь в её губы. Я честно собирался действовать медленно, пока мой язык не скользнул в её рот. Кажется, прошла вечность с нашей первой ночи. Я дразню её, сплетаясь языками, имитируя то, что хочу сделать с ней на самом деле. Я целую её жадно, до тех пор, пока она не начинает стонать мне в губы. Я хватаюсь за край её футболки и, прервав поцелуй, шепчу, задыхаясь: — Я хочу чувствовать твою кожу своей кожей.

Лейла быстро кивает, и я избавляю её от одежды так быстро, как только могу. Желание быть с ней сводит меня с ума.

— Я хочу входить в тебя, пока ты не начнешь выкрикивать мое имя в экстазе, — хриплю я, сжимая её грудь, пока мой рот снова накрывает её губы.

Я хочу кончить в тебя. Я хочу тебя так сильно, что не могу соображать.

Я скольжу рукой вниз, между её ног, и когда чувствую, насколько она уже промокла, я даже не трачу время на то, чтобы снять спортивки. Просто спускаю их, освобождая член, и прижимаю его к её входу. Я вхожу в неё резким толчком. Это так чертовски хорошо, что мне приходится уткнуться лбом в подушку рядом с ней, чтобы на мгновение вернуть контроль над телом. Лейла обвивает меня руками и вонзает ногти в мои ягодицы.

Черт. Мне стоит огромных усилий не начать просто забиваться в неё до самого финала. Я поднимаю голову и, встретившись с ней взглядом, предупреждаю: — Если ты сделаешь так еще раз, я не смогу быть нежным.

— Обещаешь? — дразнит она и снова ведет руками по моим плечам, медленнее и сильнее, чем раньше. Это доводит меня до безумия.

Упираясь правой рукой, я начинаю двигаться в ней со всей страстью. Лейла запрокидывает голову, её губы приоткрываются в стоне. Я припадаю к её шее, всасываясь в кожу так же сильно, как вхожу в её тело. Я хочу... мне нужно оставить на ней свой след. Эта женщина. Единственная, кто способен заставить меня полностью потерять самообладание.

Чтобы чувствовать её всю, я прижимаюсь грудью к её груди, а ладонями обхватываю её ягодицы, притягивая ближе. Я зарываюсь лицом в её шею, мои бедра двигаются быстрее, находя ту самую точку внутри неё. Мы ловим идеальный ритм, и мое тело содрогается от того, насколько это правильно. Лейла прижимается ртом к моему плечу, приглушая стоны, пока её тело начинает содрогаться в конвульсиях под моим. Этот звук и ощущение её оргазма заставляют меня двигаться еще быстрее.

— О боже... Фэлкон, — вскрикивает она, выгибаясь мне навстречу.

Задыхаясь от восторга, я стонаю: — Черт.

Я зависим от неё. От того, как тесно она меня обхватывает. Я продолжаю толчки, и когда звуки её наслаждения наполняют мои уши, удовольствие прошивает мой позвоночник. Тело бьет дрожью, когда я изливаю в неё всё до последней капли. Удовлетворение настолько мощное, что спазмы продолжают накатывать волнами. Я медленно покачиваюсь в ней, пока дыхание не выравнивается.

Я не могу заставить себя сдвинуться с места. Я покрываю поцелуями её челюсть, пока она восстанавливает дыхание.

— Заниматься с тобой любовью — это как выход в астрал, — шепчу я ей на ухо.

— Определенно, — соглашается она, поглаживая меня по спине. — Мы можем так и уснуть?

ЛЕЙЛА

Присоединившись к Кингсли на кухне за утренним кофе, я стараюсь как можно небрежнее спросить: — Как спалось?

— Отключилась как убитая, — говорит она. — Думала, придется пятьдесят раз менять позу и принести жертву богам, чтобы уснуть на чужой кровати, но как только голова коснулась подушки — свет погас.

— О да, — подает голос Мейсон, заходя на кухню. — И кого бы ты принесла в жертву?

Кингсли