Фэлкон - Мишель Хёрд

— Кофе может и подождать, — говорит Лейк, разворачиваясь в дверях и уходя обратно.

Я взрываюсь от смеха и кричу ему вслед: — Я сделаю тебе чашку и принесу в гостиную!

Мейсон открывает один из шкафчиков, и какая-то живность, выскочившая из своего укрытия, пугает его до смерти. Когда он вскрикивает на такой высокой ноте, которую я и не считала возможной для него, я просто валюсь от смеха.

— Черт! Черт! Мать твою! Что это было за хрень?! — он в панике отпрыгивает от шкафа.

Кингсли хохочет, сползая на пол и указывая на Мейсона пальцем.

— Вот тебе и жертва, Хант!

Мейсон пытается вернуть самообладание, но когда он снова косится на открытый шкаф, я сама чуть не плачу от смеха.

— Делим чертов коттедж из ада с дикой природой, — бормочет он, гордо вышагивая прочь из кухни.

Когда мы с Кингсли наконец перестаем смеяться, я доделываю кофе, включая чашку для Фэлкона. Чьи-то руки обхватывают меня сзади, и Фэлкон кладет подбородок мне на плечо.

— Одна из них для меня?

— Да. — Я поворачиваюсь к нему с широкой улыбкой.

Он быстро целует меня и шепчет: — Может, останемся здесь, пока остальные катаются на лыжах? Я могу придумать пару занятий.

— Идея отличная, но боюсь, они нам не позволят.

— Твоя правда. — Он берет кружку и целует меня в щеку. — Спасибо за кофе.

После завтрака я заявляю: — Вроде все проснулись. — Я кошусь на Лейка, растянувшегося на диване. — Ну, почти все. Лейк, ты спишь?

— Я бдю, — бормочет он.

— Тогда погнали! — Я с восторгом хлопаю в ладоши. — Я никогда раньше не стояла на лыжах, так что сегодня будет интересно.

— Не переживай, я была всего один раз, и всё, что помню — это холод, — успокаивает Кингсли.

— Мейсон катается довольно неплохо, — замечает Фэлкон. — А Лейк?..

Когда Фэлкон замолкает, Лейк поднимает голову.

— Эй, по крайней мере, я больше не падаю каждые пять секунд.

— Ага, тебе осталось только научиться тормозить, — подкалывает его Мейсон.

— А ты умеешь кататься? — спрашиваю я Фэлкона.

— Я не профи, но справлюсь, — отвечает он, притягивая меня к себе.

— Он врет, Лейла, — вставляет Мейсон. — Это он научил меня кататься.

— Правда? Значит, ты меня научишь? Тогда мне не придется нанимать инструктора.

Лицо Фэлкона мгновенно темнеет.

— Инструктор? Какой еще инструктор? Если ты подпустишь к себе какого-то левого мужика, на этом склоне произойдет убийство.

Я заливаюсь смехом и игриво двигаю бровями.

— А я видела там одного такого миленького инстру...

Мои слова обрываются, когда Фэлкон резко наклоняется и перекидывает меня через плечо. Шлепок по заднице заставляет меня хохотать до колик. Он тащит меня к выходу, ворча под нос: — «Миленького», блин, инстру... жопу я ему надеру.

Пытаясь дышать в перевернутом состоянии и не переставая смеяться, я выдавливаю: — Она... была... очень... милой...

Фэлкон замирает у фургона и ставит меня на ноги.

— Она?

Я киваю, из глаз текут слезы от смеха. Он берет меня за подбородок и крепко целует.

— Я сам научу свою женщину кататься.

Свою женщину.

Мы встречаем нескольких студентов из Академии, пока ждем своей очереди на подъемник.

— Мои уши просто отмерзают. Такое чувство, будто это два куска льда, — жалуется Кингсли, плотнее прижимая повязку к голове.

Мейсон встает позади неё и убирает её руки.

— Ты что творишь? — Кингсли хмурится, но не успевает она обернуться, как он накрывает её уши своими ладонями. Наклонившись, он вдувает теплый воздух в пространство между ладонью и её ухом.

Мы с Лейком и Фэлконом просто застыли в шоке. Кингсли замерла так, словно ей за шиворот вылили ведро ледяной воды. Она начинает часто моргать и осторожно спрашивает: — Э-э... а что сейчас вообще происходит?

— Я пытаюсь быть милым, — бормочет Мейсон, прежде чем согреть ей второе ухо.

Кингсли переводит взгляд на меня; я всё еще пялюсь на них, не в силах переварить увиденное. Мейсон поправляет её повязку, хлопает девушку по спине и идет к подъезжающим кабинкам подъемника.

— Мне уже стоит начинать волноваться? — спрашивает Кингсли, переводя взгляд с Фэлкона на Лейка. — Как думаете, может, он тронулся умом?

Лейк потирает подбородок и тянет.

— На самом деле, я не уверен. Может, у него грипп начинается.

— Вот видите: стоит мне проявить доброту, и вы все решаете, что я псих, — ворчит Мейсон, забираясь в кресло подъемника. — Хрен вам угодишь. А ну живо на подъемник, а то я столкнусь с Хант на склоне и столкну её вниз.

— С ним всё в порядке, — говорит Фэлкон, подталкивая меня в спину, чтобы я шла вперед.

Вид, открывающийся с подъемника, невероятно красив. Когда мы достигаем вершины, Фэлкон помогает мне надеть снаряжение. Он берет меня за руки и помогает встать.

— Сведи ноги вместе, пока не села на шпагат, — усмехается он.

Подпрыгивая, я смыкаю лыжи и широко улыбаюсь ему.

— Теперь я могу ехать?

Он издает короткий смешок.

— Нет, теперь ты будешь стоять и смотреть на меня.

Как только он отпускает мои руки, я заваливаюсь назад и приземляюсь на задницу.

— Ладно, я посижу и посмотрю на тебя, — смеюсь я, отряхивая снег с перчаток.

— Я сделаю пару коротких спусков, чтобы ты увидела движения и то, как я торможу. После этого попробуешь проехать небольшую дистанцию.

У него всё получается так чертовски легко: он отталкивается и непринужденно выписывает зигзаги.

— О черт! О черт! О черт! — слышу я панический возглас Кингсли справа. Она вот-вот потеряет равновесие, но Мейсон подъезжает сзади и, положив руки ей на бедра, помогает выровняться. Уезжая от неё, он кричит: — Постарайся не сломать шею, Хант!

Она каким-то чудом доезжает до меня и падает рядом.

— Это гораздо сложнее, чем кажется.

— Ага, — соглашаюсь я. — По крайней мере, мы не единственные, кто тут позорится. — Я указываю на группу студентов, которые так же отчаянно пытаются устоять на ногах.

— Лейла, — слышу я голос Фэлкона и поднимаю взгляд. — Вы двое собираетесь просто сидеть и прохлаждаться? А то я могу