История Кузькиной матери - Марьяна Брай

будете присутствовать за ужином? Алла так старалась, в доме пахнет пирогами, кухарка не может остановиться, бегает и хлопочет, стол уже накрывается! Неужели вы не составите нам компанию? – её голос лился как топлёный мёд, приторный и липкий.

 Сказать, что я была ошарашена, не сказать ничего. А я собиралась их познакомить! За секунду в моей голове сложилось понимание: она знала, что происходит в моем доме, кто этот мужчина, и даже взяла на себя роль хозяйки!

Мало того, я вообще не планировала ужинать с Анастасией в этот вечер. Да ещё и не позволяла ей распоряжаться гостями в своём собственном доме, выбирая, кто останется, а кто нет! Это была уже открытая наглость, неприкрытая претензия на роль хозяйки.

Василий Данилович заметно замялся. Его взгляд метнулся ко мне, ища, кажется, поддержки или хотя бы подсказки. А я уже широко улыбнулась, собираясь подтвердить приглашение. Даже придумала ход, который позволил бы думать, что идея моя. Но тут, к моему превеликому удовольствию, в диалог вступил Кузя:

– Учитель! Останьтесь, пожалуйста! Я без вас не справлюсь, а мне хочется рассказать всем всё-всё про нашу охоту! И зайцев показать! – его голос был полон искреннего детского восторга, который было невозможно проигнорировать.

Василий Данилович взглянул на меня. И, кажется, в его глазах я прочла немую просьбу – он, видимо, просто не знал, как отказаться от такого напора без лишнего шума.

На этом наша беседа у порога не закончилась. Настя, кажется, решила совсем добить меня очередным выпадом, теперь уже в сторону моего управляющего, топтавшегося за спиной охотников в ожидании момента, когда сможет отчитаться передо мной:

– Эй, человек! Да, ты! Поезжай к Марии Петровны и сообщи, что Василий Данилович вернулся, а после ужина приедет домой. Нельзя заставлять женщину беспокоиться! А ещё передашь Марии Петровне письмо от моей матушки. Она рада будет так сильно, что перестанет переживать вовсе, – жестом факира она вынула из складок платья конверт и, отодвинув меня, словно мебель, прошла к двери, которая так и стояла нараспашку. Хозяйский тон Насти удивил не только нас с Тимофеем, но и Василия.

– Тимофей, если это не сложно, – извиняющимся тоном добавил учитель.

Я не могла не вмешаться:

– Тимофей, если ты устал, останься, отдохни. Я не хочу заставлять тебя. Пару часов, думаю, ничего не изменят, – попыталась воспротивиться я, однако стараясь говорить мягко.

– Нет, барыня, – возразил Тимофей, поклонившись, – я съезжу верхом. Это быстро и мне не составит труда.

В этот самый момент, когда ситуация вроде бы разрешилась, в прихожую вышла Алёна.

– Стол накрыт, можно переходить к ужину!

Я указала в сторону столовой, а Кузьме велела быстро переодеться и умыться, чтобы за ужином он выглядел подобающе. А когда проследовала за моими гостями к столу, получила еще одну порцию шока: Анастасия демонстративно указывала Василию Даниловичу место, где раньше сидел Кузьма. Это было его почётное место рядом со мной.

 Василий, зная о неписаных правилах нашего дома, сел рядом, туда, где обычно сидел. Тогда Настя, не смущаясь, совершенно по-хозяйски уселась на место Кузьмы. Это была последняя капля. Мой Кузя, мой мальчик должен был сидеть на своём месте! Я почувствовала, как внутри меня разгорается тихий, но яростный огонь.

Я плавно опустилась на свой стул, заняв хозяйское место во главе стола. Мои руки легли на резные подлокотники, и я профессионально, с выдержкой, которая была бы достойна целого судьи, сделала лицо доброжелательной хозяйки. Потом медленно обвела взглядом стол, задержавшись на Василии, и, наконец, остановила взгляд на Анастасии.

– Настя, – мой голос был ровным, без единой резкой интонации, но в нем прозвучала стальная нотка, не заметить которую было невозможно. – Анастасия, пересядь, пожалуйста. Это место Кузьмы. Ты сядешь по левую руку от меня, – я указала на свободное кресло по другую сторону стола. – Нам так будет удобнее общаться, а ты, сидя перед племянником, полюбуешься мальчиком. И советую хвалить его за всё, что он сейчас расскажет!

На её лице, мгновение назад сиявшем самодовольной улыбкой, застыло нечто, похожее на секундное недоумение. Кажется, она совсем не ожидала такой прямоты. Но Анастасия не была бы Анастасией, если бы сразу сдалась. Она лишь чуть приподняла бровь, а потом нехотя, как будто делая мне великое одолжение, плавно поднялась. А я усомнилась: не эта ли девушка несколько часов назад заливалась слезами, прося помощи?

Момент, когда она поднялась с места Кузи совпал с приходом мальчика в столовую. Он замер, дожидаясь изменения рассадки и… не проронил ни слова! Кузя смотрел на Настю, как на совершенно инородный элемент в нашем доме.

 Глаза самозванки скользнули по Кузе, потом по мне, словно она пыталась прочитать мои мысли. Затем с той же манерной грацией она переместилась на указанное место напротив меня.

Мальчик хмурился, его взгляд был сосредоточенным и проницательным, каким становился всегда, когда Кузьма пытался понять что-то новое и необычное. Я прекрасно понимала его и, судя по его взгляду, догадывалась, что он тётку совершенно не знает. То есть, если она приезжала в гости, то это было тогда, когда он был совсем младенцем, и мне это очень помогло. Её появление было  абсолютно внезапным, чужим, и это играло мне на руку.

Было странно, что Кузя, со всем своим нетерпением рассказать быстрее о подвигах на охоте, сейчас молчал, будто бы боялся гостьи или, что вернее, не знал, как к ней подступиться. К счастью, ситуацию спасла Алёна, внёсшая тарелки и блюда с пирогами. Воздух мгновенно наполнился восхитительным ароматом мяса, свежими румяными пирогами с капустой. Этот запах, казалось, немного разрядил напряжение, повисшее в воздухе.

 Василий Данилович, всегда умевший найти нужные слова, чтобы сгладить острые углы, тут же озвучил то, что было на уме у всех:

– Запах стоит просто умопомрачительный! Я, кажется, очень проголодался… Готов съесть сразу два куска!

Настя внимательно осматривала нас всех, словно подбирала подходящую тему для разговора или, скорее изучала реакцию каждого. Я почувствовала, что момент настал. Отпив глоток кваса и прожевав первый сочный кусок пирога, откашлялась и, глядя прямо на Анастасию, но обращаясь к Кузе, громко сообщила:

– Кузьма, это твоя тётушка, её зовут Анастасия. Она какое-то время поживет у нас. Её мама очень больна, и