Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова

Она сделала шаг к центру зала.

— Вы правы в одном, леди Селеста. Я изменилась.

Селеста прищурилась.

— Признаёте?

— Признаю, что женщина может измениться, если её предали, сослали, лишили права говорить и оставили в доме, где ей пришлось выбирать: умереть от страха или встать. Признаю, что прежняя Элиана боялась. Признаю, что я тоже боялась. Но страх не доказательство самозванства. Иначе половина женщин в вашем совете исчезла бы, как только перестала молчать.

Селеста побледнела.

Вера повернулась к старейшинам.

— Вы хотите проверить, Морвейн ли я? Проверьте дом. Он открыл мне ворота. Он признал меня хозяйкой. Он дал мне книгу клятв. Он ответил на имена. Вы хотите проверить, Рейнар ли я по браку? Кольцо на моей руке горит той же клятвой, что и кольцо герцога. Вы хотите проверить, человек ли я? Спросите тех, кого я впустила в дом. Спросите, стала ли им легче от моих странностей.

Мира вдруг вышла вперёд.

— Она не странная.

Вера обернулась.

Девочка стояла с коробкой пуговиц в руках, бледная, но упрямая.

— То есть странная, — поправилась Мира честно. — Но не плохая. Она спрашивает имена. Плохие люди имена не спрашивают. Они говорят «метка» и «угроза».

Тим встал рядом.

— Она слушает, когда страшно говорить.

Лисса поднялась.

— Она дала работу, а не милостыню.

Ран сказал:

— Она не умеет держать молот, но знает, когда стена падает.

Марфа фыркнула сквозь слёзы.

— Она спорит с домом как с упрямым родственником. Значит, наша.

По залу прошёл живой шум.

Селеста резко сказала:

— Сентиментальные показания не имеют юридической силы.

— Зато ваши интриги имеют? — спросила Вера.

— Осторожно.

— Нет. Довольно осторожности.

Она достала из кармана синюю пуговицу и положила её на стол перед советом.

— Это нашли у двери кабинета Балдора в ночь перед пожаром. Пуговица Миры. Балдор исчез через скрытый ход. Селеста разговаривала с ним перед этим. Северные склады загорелись холодным пламенем, которое должно было уничтожить списки уведённых отмеченных. В пепле найдена печать Аделайды. Если совет действительно хочет суда, начните с тех, кто пытался уничтожить доказательства.

Селеста не дрогнула.

— Вы не докажете.

— Сегодня — возможно, нет. Но вы только что сказали это слишком быстро.

Каэль повернулся к Вестару.

— Совет вызовет Балдора Крейна и старосту Гарта. А также откроет архивы Зала Ледяной короны.

Вестар выпрямился.

— Нет.

Одно слово.

Слишком быстрое.

Слишком окончательное.

Корона над помостом звякнула снова.

На этот раз громче.

Каэль посмотрел вверх.

— Почему нет?

Вестар медленно поднял жезл.

— Потому что глава рода Рейнаров более не свободен в своих решениях.

Зал похолодел.

Старейшины одновременно встали. Не все — трое остались сидеть, потрясённые, но большинство поднялось и повернулось к короне. Селеста отступила на шаг, но не от страха. Она знала, что будет.

Вера шагнула к Каэлю.

— Что происходит?

Он смотрел на корону.

— Древний родовой надзор.

— Это что?

— То, что давно не использовали.

— Каэль.

Он повернулся к ней. Впервые за всё время она увидела в его глазах не просто тревогу — настоящий ужас.

— Корона может подчинить главу рода, если совет признаёт его волю повреждённой.

Вера резко повернулась к Вестару.

— Вы не посмеете.

Старик посмотрел на неё без всякой маски.

— Девочка, мы веками держали Север от распада. Вы думаете, нас остановит женщина, которая выучила несколько старых клятв?

— Эти клятвы старше вашего страха.

— Зато наш страх пережил всех женщин, которые пытались его исправить.

Корона вспыхнула.

Ледяные руны сорвались с круга над помостом и опустились вокруг Каэля. Он отступил, но пол под его ногами покрылся чёрно-синим узором. Тем самым закрытым глазом. Запретом свидетельства.

Вера рванулась к нему.

Марфа схватила её за рукав.

— Не руками!

— Отпустите!

— Сгорите холодом!

Каэль поднял ладонь, пытаясь остановить руны собственной силой. Его кольцо вспыхнуло серебром, брачная метка Веры ответила болью. Мира вскрикнула: её метка тоже загорелась, Тим удержал девочку за плечи.

Селеста, стоя у колонны, сказала громко:

— Совет также признаёт Элиану Морвейн недостойной имени, пока её влияние на главу рода не будет снято.

— Моё имя вам не принадлежит! — крикнула Вера.

Вестар ударил жезлом.

— Стереть её из рода.

Руны вокруг короны разделились.

Часть сомкнулась вокруг Каэля, врезаясь светом в его грудь, туда, где после башни оставался след древней печати. Он упал на одно колено, но не закричал. Только сжал зубы так, что побелели губы.

Другая часть рванулась к Вере.

Холод ударил в запястье, в брачную метку, в кольцо, в само имя Элианы Морвейн, которое этот мир пытался то навязать ей, то отнять. На миг перед глазами мелькнуло всё: карета, Варна, снег, старуха с дощечкой, ворота, Мира у окна, Каэль под башней, книга клятв, печать Аделайды.

И голос, не чужой и не совсем её.

Не отдавай имя.

Вера перестала вырываться из рук Марфы.

Она выпрямилась.

— Нет.

Руны не остановились.

Но замедлились.

Она подняла руку с кольцом.

— Я — Вера. Я — Элиана Морвейн. Я — хозяйка Северного Очага. Я не вещь, не ключ, не ошибка в вашем архиве и не строка, которую можно выскоблить из родовой книги. Хотите стереть меня? Сначала назовите всех, кого уже стёрли.

Мира открыла коробку.

Пуговицы рассыпались по ледяному полу.

Белые, серые, синие, красные.

Имена, которые они обозначали, поднялись серебряным шёпотом.

Лина.

Иветта.

Серафина.

Аделайда.

Лиор.

Анна.

Севел.

Десятки голосов, тонких, старых, детских, женских, усталых, живых и мёртвых, заполнили Зал Ледяной короны.

Корона дрогнула.

Каэль поднял голову.

Его глаза светились не синим, а серебром.

— Вера, — сказал он хрипло. — Не подходите.

Она шагнула вперёд.

— Поздно, милорд. Я уже в вашем роду. Именно поэтому они так хотят меня выкинуть.

Вестар закричал:

— Усилить корону!

Старейшины подняли руки.

Ледяная корона раскрылась, как пасть.

И опустилась к голове Каэля.

А руна закрытого глаза вспыхнула у ног Веры, готовая стереть её имя из круга рода навсегда.

Глава 11. Сердце дракона не принадлежит короне

Корона опускалась к голове Каэля медленно, почти торжественно, будто древний лёд не спешил, потому что веками привык побеждать.

Руна закрытого глаза вспыхнула у ног Веры так ярко, что ледяной пол под ней стал прозрачным. В глубине мелькнули тени — не отражения людей в