Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова

Он остановился.

И промолчал.

Это было почти незаметно для других. Но Вера увидела: привычка защитить её приказом столкнулась с её просьбой не говорить вместо неё. И он выбрал молчание.

Хорошо.

Не победа.

Шаг.

— Совет определяет порядок, — сказала Вера. — А дом определил хозяйку. Род Рейнаров определил суд. Север привёз свидетельства. Никто из нас уже не один. Если вы хотите закрыть двери, пусть весь дворец увидит, кто боится открытых сундуков.

Селеста тихо сказала:

— Вы угрожаете совету?

— Нет. Проветриваю комнату до того, как в ней начнут лгать.

Марфа за её спиной почти неслышно прошептала:

— Вот теперь узнаю хозяйку.

Их впустили.

Не милостиво.

Вынужденно.

Зал Ледяного рода находился в центральной башне дворца. Вера поняла это по тому, как менялся воздух по мере подъёма. С каждым пролётом лестницы становилось холоднее. Не как в Морвейн-Хольде до очага — там холод был заброшенностью, пустотой, старой обидой. Здесь холод был дисциплиной. Он стоял в нишах, лежал на перилах, блестел в окнах, делал шаги глуше, голоса ниже, спины прямее.

У входа в зал стояли две ледяные статуи: дракон и женщина. Дракон смотрел вперёд. Женщина — в сторону, будто отворачивалась.

На постаменте под её ногами имя было сбито.

Вера остановилась.

— Кто это?

Лорд Вестар неохотно ответил:

— Аллегория северной клятвы.

Марфа тихо фыркнула.

Каэль подошёл ближе. Посмотрел на сбитое место. Потом на Веру.

— Нет, — сказал он. — Это Аделайда.

Старейшины зашевелились.

Селеста резко подняла взгляд.

— Ваша Светлость, подобные предположения без архивного подтверждения…

Каэль повернулся к совету.

— Кто приказал сбить имя?

Молчание.

Вот с него, подумала Вера, всегда начинается гниль. Не с крика. С молчания тех, кто знает.

Она положила ладонь на постамент. Камень был ледяным. Но под пальцами проступила тонкая серебряная линия — ладонь, снежное пламя, дракон, свернувшийся хранителем.

Мира ахнула.

— Она слышит.

Вестар резко сказал:

— Уберите ребёнка от статуи.

— Мира стоит рядом со мной, — сказала Вера. — И останется.

— Отмеченным нельзя входить в Зал рода.

— Сегодня войдёт.

Ледяные двери распахнулись.

Зал был огромным, круглым, с высоким куполом, где в прозрачном льду застыли гербы поколений Рейнаров. В центре стоял помост с чёрным креслом главы рода. Над ним висела корона — не на подушке, не в витрине, а в воздухе, заключённая в круг ледяных рун. Она была прекрасной и страшной: тонкие зубцы, как замёрзшие клыки, серебро, синий камень в центре, переплетённые драконьи крылья.

Вера почувствовала, как брачная метка на запястье болезненно кольнула.

Каэль заметил.

— Не подходите к короне, — сказал он тихо.

— Я не собиралась примерять.

— Она не ждёт примерки. Она ищет слабое место.

— Как совет?

Он не улыбнулся.

— Хуже. Совет хотя бы дышит.

Старейшины заняли места полукругом. Селеста встала справа от Вестара. Варну посадили за стол для показаний. Балдора не было — исчезнувший управляющий теперь стал слишком удобным отсутствующим виновником, но Вера не собиралась позволить им свалить всё на него. У заговоров редко один карман.

Людей Морвейн-Хольда попытались оставить у дверей.

Вера отказалась идти к центру, пока их не впустили.

Пришлось расставить лавки вдоль стены. Майра, к сожалению, осталась в доме, но её пуговицы прибыли в коробке Миры и, как сказала Марфа, «будут смотреть не хуже старухи». Это немного помогло.

Суд начался.

Лорд Вестар поднялся.

— Рассматривается дело о праве леди Элианы Морвейн именоваться хозяйкой Морвейн-Хольда, состоять в браке с главой рода Рейнаров и распоряжаться домом, связанным с северными клятвами. Совет предъявляет следующие основания для признания её недостойной: ложные сведения о происхождении, нарушение брачной верности, самовольное пробуждение запретных печатей, укрывательство отмеченных, вмешательство в управление имуществом рода, причинение вреда северным складам и создание угрозы жизни герцога Рейнара.

Вера слушала спокойно.

Именно этого они добивались: сложить всё в одну цепь и накинуть ей на шею. Старые обвинения из столицы, её действия в доме, пожар, Миру, Каэля, склады. Если принять их порядок слов, она уже виновата. Значит, нужно ломать не каждое звено отдельно, а саму цепь.

— Вам предоставляется слово, — сказал Вестар. — Если вы признаёте вину, совет учтёт это.

Вера вышла в центр.

Пол под ногами был холодным. На нём были выложены гербы Рейнаров, все одинаковые: дракон вокруг башни. Ни одной ладони. Ни одного снежного пламени.

Она не поклонилась совету.

Но и не задрала подбородок слишком высоко.

— Я начну с имени, — сказала она. — Потому что именно его у меня пытаются отнять.

Селеста тихо усмехнулась.

— Как драматично.

Вера повернулась к ней.

— Леди Дарвен, вы уже пытались доказать опасность ребёнка, взяв её за руку у принудительного знака. Ваше понимание драматичности я не считаю надёжным.

По залу прошёл шёпот.

Вестар ударил жезлом.

— Без взаимных выпадов.

— Тогда без взаимной лжи, — ответила Вера и повернулась к старейшинам. — Я родилась в этом мире как леди Элиана Морвейн. Дочь Серафины Морвейн, наследница дома, который вы десятилетиями называли Проклятой лечебницей. Меня выдали за герцога Каэля Рейнара, потому что Морвейн-Хольд не открывался вашему роду без крови Морвейнов. Затем, когда моё присутствие стало неудобным, меня обвинили без суда и отправили в этот дом в бурю, под надзором управляющего, который держал кладовые запертыми, скрывал счета и исчез после поджога складов.

Селеста подняла брови.

— Смелые утверждения.

— Поэтому у меня есть не только утверждения.

Вера подняла руку.

— Нила.

Нила вышла со счетной книгой Балдора. Руки у неё дрожали, но голос, когда она заговорила, оказался неожиданно крепким.

Она показала строки о закупке одеял, которых не было; о запасах, числившихся испорченными, но найденных целыми; о платежах старосте Гарту; о списаниях на комнаты, которые стояли закрытыми. Варна, вызванная следом, подтвердила под запись, что в приказе о ссылке значилась сумма на содержание и штат слуг, которых Вера по прибытии не обнаружила.

Варна говорила сухо, бледно и не смотрела на Селесту.

— Почему вы раньше не доложили герцогу о состоянии дома? — спросила Вера.

Варна сжала пальцы на папке.

— Я не осматривала дом до прибытия леди Элианы.

— Но требовали у меня подпись о доставке под надзор.

— Да.

— По чьему указанию?

Варна молчала.

Вестар сказал:

— Вопрос не относится к делу.

Каэль поднялся.

— Относится.

Одно слово — и зал снова изменился.

Вера не посмотрела на него, но почувствовала: он