Возлюбленная Верховного Бестиара - Марина Эльденберт

Я пропустила и оскорбление, и звенящую в нем угрозу мимо ушей. На тяжелый взгляд Савельева, в котором читалось зверское желание меня убить, даже не подняла головы. Лишь подхватила дочь на руки и повернулась к Михаилу:

– Кажется, между нами возникло некоторое недопонимание. Возможно, будет лучше послать за Зариной, чтобы она забрала Снежану, и мы смогли все обсудить наедине?

– Что и как будет лучше, здесь решаю я, – прорычал Михаил, и Снежана вздрогнула.

Она в самом деле крайне редко его видела, но никогда – таким. Похоже, он был в бешенстве.

– Разумеется, – кротко ответила я. – Я лишь предложила…

– Молчать.

Я замолчала, стараясь не показать истинных чувств. Потому что лицо Снежаны вытянулось, а губы задрожали. При том, что она совершенно не понимала, что происходит, она все чувствовала, и мне отчаянно захотелось дать Михаилу пониже пояса. Не за себя, за нее. Хотя можно и за себя заодно, почему бы и нет.

– Скажи Роману, пусть пригласит няньку. – Михаил кивнул Савельеву, и я мысленно облегченно вздохнула. – А ты – садись. Вон туда.

Я отошла к окну и села в кресло, на которое мне указали. Не считая нашего «неудавшегося» знакомства, закончившегося насилием, Михаил не разговаривал со мной так. Никогда со мной так не обращался. Да, в его жестах, взглядах и словах всегда читались снисходительность и великая милость по отношению к «девке из народа», но сейчас это было иное.

– Мама, а почему папа кричит? – спросила Снежана. – Он на тебя злится?

– Он просто устал с дороги, – я погладила ее по голове.

Как же сложно было лгать все эти годы… и как же я жду дня и возможности сказать Снежане правду. Мою правду, объяснить, почему я так поступила, объяснить, что ее отец – не вот это бездушное чудовище, переполненное тщеславием, ненавистью и злобой, чернее самого сердца Бездны.

Зарина, к счастью, прибежала быстро, и, как только за ней и дочерью закрылась дверь, с меня словно сбросили последние невидимые оковы, заставлявшие меня сдерживаться.

– Попроси Савельева оставить нас наедине, – произнесла я. – Мне очень многое нужно тебе сказать.

Михаил прищурился.

– Ты будешь мне указывать, что делать?

– Я тебе не указываю, лишь прошу.

– Савельев останется здесь, а тебе, – он в два шага преодолел расстояние до кресла, на котором я сидела, резким рывком вздернул меня на ноги, – лучше обстоятельно объяснить, что произошло, потому что иначе…

Двоих я не вытяну. Это то, что я поняла сразу.

Просто не вытяну. Михаила с его силой Верховного, Савельева с его пронизывающим взглядом. Если кто-то «сорвется» с моего крючка, мне конец.

Значит, разговор о Марике придется отложить на потом, а сейчас надо действовать по обстоятельствам.

– Хорошо, – произнесла я, стараясь вложить в голос искреннюю обиду, потому что в мои интонации попытались просочиться холодное презрение и ярость. – Я объясню. Ты попросили меня подобраться к Богдану, что я и сделала. Он держал себя в узде, поэтому мне пришлось пойти на крайние меры и изобразить побег. Не говоря уже о том, что его жена сейчас в монастыре, в монастыре из-за девки из народа, любовницы. Как думаешь, что по этому поводу скажет народ Северной Лазовии?

Пальцы Михаила на моих плечах разжались. Не до конца, но, по крайней мере, его хватка стала мягче. Тем не менее смотрел он на меня по-прежнему жестко.

– Я ни о чем таком не просил.

– Не просил, но это сыграет тебе на руку в любом случае. Репутация Богдана очень сильно пострадает от связи со мной. Да я уверена, уже пострадала. На него даже его собственные сопровождающие смотрят косо.

– Это правда, – Михаил усмехнулся. – Как зовут его главный пик[1]? Евгений? По ощущениям, он ему в лицо готов плюнуть.

– Она лжет. – процедил Савельев. – Неужели вы не видите?!

Михаил бросил на него убийственный взгляд, после чего снова повернулся ко мне. Глаза по-прежнему оставались полны Бездны.

– Что произошло с ним?

– А что с произошло с ним? Я сбежала, а он исчез…

– Ложь! Ты что-то со мной сделала, тварь!

Мои плечи наконец-то оставили в покое, а вот к Савельеву Михаил приблизился вплотную.

– Напомни, я давал тебе слово?

– Говорю же, с ней что-то не так! Она способна и вас зачаровать…

Прямой удар в лицо заставил Савельева пошатнуться.

– Это тебе за сомнения в моих силах, – выплюнул Михаил. – И за попытку оправдаться, что не уследил за ней.

– Чтобы я не уследил за девкой?! – хрипло произнес тот, его лицо исказилось, шрам на коже натянулся так, что, казалось, вот-вот просто порвет правую щеку пополам.

– Девки разные бывают, – ответила я, смело встречая его взгляд.

Если он не понимает, что сейчас лучше замолчать, потому что бить по тщеславию Михаила равносильно тому, чтобы бить себя прямо в лицо, это не моя забота. К сожалению или к счастью, Савельев понял, потому что замолчал. Только продолжал с ненавистью смотреть на меня, а шрам из-за ярости продолжал тянуться, делая его лицо еще более устрашающим.

Михаил снова развернулся ко мне. Приблизился.

– Ты тоже нарушила мой приказ, Алина. А я не терплю самодеятельности. – Я не успела и слова вставить, как меня толкнули на разделяющий кресла стол и с силой дернули шнуровку платья.

[1] Сопровождающих бестиара называют пик от названия построения во время боя (звезда бестиара). Каждый сопровождающий – пик, вершина этой звезды. Главный пик стоит сразу за спиной бестиара в бою.

Глава 26

Алина

Меня накрыло диким, паническим страхом. Казалось бы, сколько времени прошло, сколько всего прошла я, но на мгновение я совсем перестала соображать. Чуть не заорала от ужаса и не начала отбиваться.

К счастью, я действительно много всего прошла. Поэтому сейчас судорожно вздохнула и выдохнула:

– Вряд ли Богдан будет счастлив узнать, что я снова была с тобой.

Михаил остановился. Его ладонь легла на мою шею сзади, сдавила с такой силой, что потемнело перед глазами.

– Ты мне угрожаешь, Алина?

– Я просто напоминаю, ради чего я оказалась здесь. Не хотелось бы, чтобы все мои усилия пошли прахом. Ты своего племянника знаешь, мне и так стоило невероятных усилий затащить его в постель.

От моих слов веяло неприкрытым цинизмом, а это было именно то, во что Михаил верил. Только в это он и верил, а еще в силу власти и в то, что может решить с помощью власти абсолютно все.

Хватка