Измена дракона. Изгнанная с его наследником - Майкл Скофилд

Ирвент сделал шаг.

— Открытое разбирательство может повредить роду.

Райгар посмотрел на него.

— Роду уже повредили тайные решения.

Эти слова изменили двор сильнее, чем мой брошенный знак.

Легионеры подняли головы. Слуги замерли. Миледа перестала изображать только тревогу. Кассана стала совсем неподвижной.

Райгар Кердан, глава рода, только что признал при всех: тайные решения были. И они вредили не одной изгнанной женщине, а самому роду.

— В большой зал, — сказал он. — Сейчас. Варн, вызвать Дамира Велса с архивными актами. Асден, пленных под охрану и привести одного, когда я прикажу. Тавия Оррис остается с госпожой Тавран и ребенком. Мальчик не отделяется от матери.

Ортан открыл рот.

— Это против...

— Еще одно слово о том, что мать нужно отделить от ребенка, и я отстраню вас от родового зала до окончания расследования.

Жрец замолчал.

Хорошо.

Некоторые люди понимали только язык потери полномочий.

Большой зал северной резиденции был меньше столичного зала Совета, где меня изгнали, но устроен почти так же: возвышение у дальней стены, длинные боковые скамьи, место для жрецов, стол для писарей, каменная чаша с родовым пламенем. Не главная, не наследная, но достаточно сильная, чтобы каждый дракон в зале помнил: здесь говорят не просто люди.

Мне предложили место слева.

Я осталась стоять.

Нарен рядом держался молча. Тавия за нами, с арбалетом на плече, выглядела так, что ни один жрец не решился попросить ее оставить оружие.

Райгар поднялся на ступень возвышения, но не сел в кресло главы рода.

Это заметили все.

Он остался стоять.

— Начнем, — сказал он.

Писарь Нертан сел за стол. Рука у него дрожала меньше, чем утром. Люди, которые служат бумагам, быстро привыкают даже к катастрофам, если им дают чернила и место для записи.

Ирвент занял место справа от стола. Ортан рядом с жрецами. Миледа села среди женщин рода, но так, чтобы ее было видно. Кассана осталась у колонны, не садясь.

Дамир Велс вошел последним. В руках у него была кожаная папка с архивными актами. Он поклонился Райгару, потом мне. Почти одинаково.

Я отметила это.

В таких вещах во дворце не бывает случайности.

— Первое, — сказал Райгар. — Вчера и сегодня были нарушены условия кровного договора, заключенного между мной и госпожой Мирой Тавран, также Эсмирой Тавран, по делу о целительской помощи и защите ее сына Нарена Таврана.

Шепот прошел по залу.

Также Эсмирой Тавран.

Он произнес оба имени сам. Не отдал мое прошлое Ирвенту. Не позволил кому-то назвать меня самозванкой или спрятавшейся беглянкой.

— Второе, — продолжил он. — Без моего разрешения Совет инициировал постановление о кровной проверке мальчика. Постановление отменено мной как противоречащее договору.

Ортан напрягся.

— Третье. Старший жрец Ортан начал обряд в родовом зале без разрешения главы рода и без согласия матери ребенка.

— В интересах рода, — вмешался Ортан.

— Это будет занесено как ваше объяснение, не как оправдание.

Писарь быстро записал.

Я видела, что Ортан не привык, когда его слова ставят на место так сухо.

— Четвертое, — сказал Райгар. — После выезда госпожи Тавран и ее сына из резиденции на них было совершено нападение. Цель нападавших — захватить мальчика живым. Слова одного из нападавших подтверждены несколькими свидетелями.

— Я подтверждаю, — сказал Асден с места у дверей.

— Я тоже, — добавил Мерик, сидевший на скамье под присмотром Тавии. — Они кричали: мальчика живым, женщину можно не беречь.

В зале стало тихо.

Очень тихо.

Одно дело — спорить о наследном праве. Другое — слышать, что ребенка хотели вытащить из кареты петлей, а мать убить как помеху.

Миледа закрыла глаза.

Слишком вовремя.

— Пятое, — Райгар взял металлический знак, который я бросила во дворе. — На двух нападавших обнаружены знаки хозяйственного дома старшего советника Ирвента Рахтара.

Все взгляды повернулись к Ирвенту.

Тот стоял спокойно.

— Лорд, я уже сказал: знак не доказывает приказ. Я готов предоставить списки служащих, уволенных людей и украденных жетонов за последние годы. Такими знаками пользуются десятки внешних работников.

— Предоставите, — сказал Райгар. — Сегодня.

— Разумеется.

— И шестое. Внутренний архив дела о расторжении моего брака с Эсмирой Тавран содержит нарушения: дело закрыто без отметки о прибытии к северной границе; приложение о позднем отклике пламени отсутствует; малый кровный образец отсутствует; в списке лекарских назначений указан белый сарн по распоряжению Кассаны Кердан.

Теперь зал уже не шептал.

Он молчал.

Потому что каждое слово было ударом не по кому-то одному, а по всей конструкции, на которой пять лет держалась удобная версия прошлого.

Кассана закрыла глаза.

На секунду.

Потом открыла.

— Я готова дать объяснения, — сказала она.

Райгар посмотрел на мать.

— Дадите. Но сначала говорит Мира Тавран.

Я не ожидала этого.

Нет, по договору у меня было право. После всего, что случилось, меня обязаны были выслушать. Но одно дело — право на бумаге. Другое — когда глава рода сам дает тебе слово перед теми, кто когда-то молчал, пока тебя лишали всего.

Я вышла вперед.

Нарен дернулся за мной, но я положила ладонь ему на плечо.

— Останься с Тавией.

— Нет, — сказал он.

Не громко.

Но весь зал услышал.

Я повернулась к нему.

— Нарен.

Он поднял на меня глаза.

— Они говорят обо мне. Я буду рядом.

Мне хотелось увести его. Закрыть. Поставить стену из себя, Тавии, всех дверей и замков, какие только можно найти.

Но это снова было бы решение за него.

Я вспомнила слова Райгара: если речь о его теле, он тоже должен иметь право сказать нет.

Теперь речь была о его жизни.

— Хорошо, — сказала я. — Рядом. Но если станет тяжело, сразу говоришь.

Он кивнул.

И пошел со мной.

Мы остановились перед столом писаря. Я положила на него копии документов: договор, архивный журнал, акт о пропаже, список настоев, записку с угрозой, знак нападавшего.

Потом повернулась к залу.

— Пять лет назад я уже стояла перед Советом рода Кердан. Тогда мне сообщили, что я бесплодна, бесполезна для рода и опасна для родового пламени. Мне не дали проверить документы. Не дали задать вопросы жрецам. Не дали времени на защиту. Мой муж стоял рядом с женщиной, которой уже передали браслет жены главы рода.

Миледа не шевельнулась.

Я не смотрела только на нее. Я смотрела на всех.

— В тот день меня лишили дома, имени и защиты. В документах было сказано, что меня доставят к северной границе. Но карета не дошла до поста. Меня оставили на старом тракте. Без теплой одежды, без охраны, без помощи. Я была беременна.

Последние слова разошлись по залу, как трещина по стеклу.

Райгар не