Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Иррес и Истаридан ведь были друзьями. Даже если создатель детей жизни погубил их друга, как Истаридан мог нанести вред любимому народу Ирреса, тем, кого он считал своими братьями и сёстрами? Если бы господин Шерех сделал зло ей, смогла бы она тронуть тех, кто дорог Майяри? Нет. Виновника бы она не пощадила. Но мстить через тех, кто дорог её другу, не стала бы.

Почему Истаридан сделал это? В прошлом было что-то ещё, о чём не захотел говорить разум.

«Мой ответ только запустит колесо обид заново».

Что случилось? Жили когда-то три друга. Дух-прообраз детей мира Ирресашау, бог Истаридан и бог Ояннодер. Ояннодера случайно убил бог-творец детей жизни — Зоэрад. Разъярённый Истаридан наслал на детей жизни смертельное проклятие, чтобы отомстить Зоэраду, но этим сделал больно и Ирресу. Иррес в ответ убил правящую семью Хоётора — любимцев Истаридана. Сошёл с ума, воевал с бывшим другом. Истаридан… Не совсем понятно, чем он занимался, но, если поверить его словам, то именно он предложил Основателям запереть всех безумных духов в Хоёторе и сам остался при них надсмотрщиком, но допустил огромную ошибку, решив отказаться от разума, чтобы понять обезумевших.

Не хватало львиной доли истории. Что стало с Зоэрадом — виновником гибели общего друга Ирреса и Истаридана? Безумный Иррес вполне мог о нём забыть и сосредоточить всю свою ненависть на бывшем друге. Но Истаридан сошёл с ума значительно позже и не мог забыть о виновнике. И почему Основатели лишили его дара? Если Истаридан добровольно решил взять на себя заботу о безумных, то Основатели наоборот должны были отнестись к нему с большим расположением. Или это произошло после того, как он утерял разум? Но Они не лишили сил других безумцев, почему лишили сил Истаридана? Он совершил что-то совсем плохое? Или безумный бог куда страшнее и опаснее безумного духа?

А ещё Иррес говорил, что Истаридан долго избегал его, искал кого-то. Кого? Проклял Гава-Лиимские сады. Зачем? Куча «почему?» и разрозненные куски мозаики, которые никак не получается соединить.

А что если спросить безумного бога?

Лирка растерянно заморгала, удивлённая, что столь простая мысль пришла к ней только сейчас. Отвечать на вопросы не захотел разум бога. Но безумец ведь может и проболтаться. Или даже не проболтаться, а откровенно рассказать о случившемся.

— Господин, а что всё-таки произошло в прошлом? — осторожно спросила Лирка.

Мальчишка непонимающе посмотрел на неё, и женщина поспешила пояснить:

— Почему вы прокляли детей мира, если знали, что Ирресашау, ваш друг, любит их? Вы должны были понимать, что ему это не понрави…

— Я не хочу говорить об этом! — сердитой кошкой зашипел бог. Зло сощурился и даже оскалился. — Это не моя вина, я не виноват! Слышишь? Не виноват! Хочешь на меня всё спихнуть? Не выйдет, ясно?

— Я не виню вас, — поспешила сказать Лирка, опасаясь, что сердитый шёпот бога разбудит Ирреса. — Просто хочу понять, почему…

— Нет! — мальчишка отвернулся от неё. Говорить о прошлом он не хотел. Или не хотел говорить именно о своей мести. — Всему виной дружба. Дружба может быть страшным ядом.

Лирка совсем растерялась. Он винит в своём решении дружбу с Ирресом? Или он про дружбу с Ояннодером?

— Спи, Пожирательница плоти, — велел бог. — Ты утомила меня разговорами.

Отступать не хотелось. Ей бы хоть один новый кусочек мозаики.

— А что стало с Зоэрадом? — не удержалась она.

— Что? С Зоэрадом? — мальчишка непонимающе посмотрел на неё. — Не знаю, давненько его не видел.

— Вы решили не мстить ему дальше? — допытывалась Лирка.

Розовые глаза удивлённо расширились, и бог выдал совершенно поразительное:

— За что?

— Но вы прокляли его народ…

— Замолчи! — тут же взвился мальчишка. — Мы вообще не об этом говорили! Ты хитрая! Боишься и дальше говорить о любви, потому что сама любить не способна? Так и скажи, нечего вилять.

Сердито фыркнув, бог вновь отвернулся.

Лирка поймала на себе настороженные взгляды часовых и решила не злить бога дальше. Легла и тут же оказалась в объятиях хайнеса, который обвил её и руками, и ногами и горячо задышал на ухо.

— Не слушай его, — ласково и чуть насмешливо прошептал Риш. — Ты очень даже способна любить. Вот увидишь. Как только я проберусь в твоё сердечко — а я проберусь! — так и увидишь.

— Глупости какие, — фыркнула Лирка, но на душе по необъяснимой причине вдруг стало легче.

В конце концов, бог безумен. Сколько правды он на самом деле помнит и может ли адекватно её оценивать?

Второй раз Лирка проснулась ещё до рассвета. Точнее, её разбудили.

— Кая, — хайнес мягко тряс её за плечо, — проснись.

— Што? — сонно спросила она и со стоном шевельнула похолодевшей рукой.

Резко повернула голову.

Кисть левой руки лежала в небольшой выемке, заполненной холодной водой.

— Мы бога найти не можем, — сказал Риш. — Часовые говорят, что он присел и вдруг исчез. Они обшарили всё вокруг, но не нашли ни змей, ни мышей, ни других зверушек. Ты чувствуешь его?

— Нет, — Лирка прислушалась к ощущениям и посмотрела на мокрую ладонь.

Половины печати не было. Разрезы просто срослись, не оставив после себя даже намёка на шрамы.

— Ах, паразиты! — послышалась ругань Ирреса.

Тот сидел рядом и принюхивался к земле. Лирка и Риша подались к нему и увидели ещё одну выемку с водой.

— Паразиты, — повторил Иррес. — Это его паразиты подземный ключ вывели на поверхность, сожрали Лиркину волшбу, и этот гадёныш по воде удрал!

— Ты про его рыб? — не поверил Риш. — Они могли такое сделать?

— Эти твари пролезут везде, где есть вода! А если её нет, но она есть где-то рядом, то проведут её и пролезут. Было бы время только!

— То есть он совсем сбежал? — Леший спал с лица.

— Да и скатертью дорога! — Иррес злился, но Лирка видела, что злость его была показательной. Друг скорее чувствовал облегчение. — Возиться с ним не придётся. А то потащили бы с собой, а зачем? Им заниматься нужно, время на него тратить… К лучшему! А ты не дрейфь, найдём мы Исешке артефакты. Самое главное же он сказал. Артефакты паразиты отдали Ваираку. А с Ваираком мы договоримся! Я, если понадобится, Исхедиара на него натравлю! Тот мне всё равно так должен, что теперь вовек не отмоется.

За несколько вёрст до границы было решено сделать крюк на запад, чтобы не попасть под обстрел, если вдруг их возвращения ждёт враг. Так что к заставе они подлетели оттуда, откуда их не ждали.

Близился