Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

не видела перед собой бедного безумного мальчика! Кипевшее в груди бешенство не давало ей даже на миг забыть, что бог только похож на ребёнка и на самом деле это сумасшедшая тварь, из-за которой она едва не убила хайнеса и которая стоит за похищением малышки Мианы и Мхяна. И она даже не знает, живы ли они!

— Если ты сейчас не скажешь, где похищенный тобой ребёнок, я придушу тебя, — прошипела женщина, сужая чёрные пропасти глаз. — Живо принимай другой облик!

И разжала пальцы.

На землю плюхнулся уже всхлипывающий мальчишка, но его слёзы ничуть не умилостивили Лирку. Она присела на корточки перед ним и, ухватив за рукав, резко притянула к себе.

— Ну? Где девочка и мальчишка?

— Я-я-я-я-я не знаю, — заныл Истаридан. — Это не я их…

— Хватит врать! — Лирка тряхнула его так, что острые зубы клацнули. — Это ты их похитил!

— Не я, не я! Правда не я! — зачастил перепуганный бог. — Я только попросил…

Лирка зарычала. Медвежий рык напугал мальчишку ещё больше и сподвиг к откровенности.

— Я только попросил принести её сюда! Я хотел сделать так, как нужно. По пророчеству! Она должна вернуться и привести за собой силу, которая изменит Хоётор. Это всё пророчество, это оно! Если бы не пророчество, я бы никогда… — и заплакал.

Но у Лирки перед глазами стояло другое лицо, лицо настоящего ребёнка. Мианы. Слишком маленькой и слабой, чтобы выжить без заботы в Хоёторе.

— Где они? Хватит ныть!

— Я не знаю! — в отчаянии вскрикнул бог. — Не знаю! В момент перемещения с ними оказалось слишком много… ненужных… страшных… посторонних… Я испугался и сбросил всех, кроме этого труса и невинной души. Я не знал, что это проклятое создание тоже невинная душа! Я просто перепутал и… потерял её… у-у-у-у…

— Где? — Лирка в очередной раз встряхнула бога.

— Не зна…

— Карту! — женщина требовательно протянула руку.

Через минуту плачущий мальчик сидел над самой большой картой и водил дрожащим пальцем по северо-восточной части Хоётора.

— О-один отцепился у самой границы, — он ткнул на юг, почти рядом с Харинской заставой. — А остальные где-то тут.

Когтистый палец провел дугу от Леса немного южнее Рото-Ё, прошёл через упомянутый город и дополз почти до кромки моря.

— Кто-то упал тут, — коготь вновь ткнулся в Лес рядом с Рото-Ё, — а кто-то тут, — палец переместился ближе к морю. — Один был такой сильный, никак не хотел отцепляться. Я так испугался, что… не помню. Ничего не помню, — бог всё сильнее уходил в истерику.

— Уже хоть что-то, — Риш всмотрелся в карту.

— Мы можем полететь туда сейчас, — Лирка отпустила бога, и тот поспешил отползти к Лешиему.

Тот несколько опешил от такого доверия, но отстраняться не стал.

— Не можем, — голос хайнеса посуровел. — Мы не готовы к такому дальнему перелёту, и с нами больной, который будет мешать в дороге.

— Миана совсем маленькая! — вышла из себя Лирка. — Может быть именно сейчас ей требуется помощь…

— … и мы всё равно не успеем, — оборвал её Риш. — До ближайшей точки лететь несколько месяцев. И это если карта точная. А до моря ещё больше. До заставы куда ближе. Лучший вариант вернуться назад, снарядить несколько отрядов к каждой из точек и оставить информацию для Вотых и их союзников. Ты понимаешь, что сейчас вот это, — он поднял вверх карту, — знаем только мы. И мы не можем отправить посланника на заставу. У нас его нет.

Лирка понимала. Она всё прекрасно понимала. Но сейчас, когда ярость клокотала в груди, она не могла смириться с тем, что им придётся повернуться спиной к Мхяну и Миане, вместо того чтобы полететь им на выручку.

Перепуганный бог вдруг как-то странно пискнул и исчез.

— Куда⁈ — взвился Иррес. — Неужто силы на перемещение есть? Ах он скляда такая! Прибеднялся-то как, а я…

— Да нет, — Леший поднял ладонь и показал всем пушистую белую мышь. — Ай! Куда… Да стой! Там табак!

Мышь вырвалась и юркнула в кошель на поясе мужчины. И затаилась там.

— Ну, давай я с ним, — несколько смущённый Леший неловко повёл плечами и неуверенно посмотрел на сестру.

Та молча взяла его руку, содрала коросту с печати и перекинула невидимую цепь на брата. А сама всё такая же злая пошла прочь от лагеря. Недалеко, до края рощи. Остановившись там, Лирка несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула и прикрыла глаза, пытаясь усмирить бушующий внутри гнев. Смирять ярость ей всегда было сложно. Особенно если ярость питал страх за близких.

Позади послышались лёгкие шаги, и Лирка сердито затрепетала ноздрями, сразу сообразив, кто это.

— Не отходи далеко одна, — хайнес остановился в шаге от неё.

— Со мной Иррес, — резковато ответила женщина и уже более миролюбиво добавила: — И господин Наэш.

— И я.

Лирка стиснула зубы, но ничего не ответила. И так успела наговорить. Совсем расслабилась, забыла, кто перед ней.

— Почему Леший делает страшные глаза и показывает мне, чтобы я уносил ноги? — с наигранным непониманием спросил Риш.

Уловка сработала, и Лирка мрачно зыркнула через плечо на брата. А тому и дела до них не было. Он пытался вытряхнуть из кисета мышь, но пока вытряхивался только табак.

— Господин, вы себе сейчас все лёгкие вычихаете… или что у вас там. Вылезайте. У меня есть удобный карман. Хотите, я туда даже сухарь положу.

Мужчины сдержанно улыбались, глядя на него, но, заметив внимание злой даны, тут же приняли вид серьёзный и сосредоточенный.

— Простите, — с трудом процедила сквозь зубы Лирка.

— Мне твоё пережёванное от злости и выплюнутое «простите» не нужно.

И ярость пугливо застыла. Лирка опасливо посмотрела на хайнеса. Обиделся?

И столкнулась с прищуренным взглядом.

Озноб прошёл по коже. Одетый во всё чёрное хайнес с его неестественно белой кожей и пронзительно золотистыми глазами удивительно сочетался с хоёторским Лесом. Будто сам был отсюда родом и настораживал не хуже любого зверя. Лирка невольно посмотрела на Ирреса, который не спешил к ней на помощь и жаловался другим членам отряда на ломоту в лапах, и совсем перестала злиться. Жёсткое от злости лицо помягчело, чёрные бездна глаза повлажнели и стали похожи уже на тёмные омуты, и женщина виновато промямлила:

— Извините.

— Боги, — Сильнейший неожиданно расплылся в улыбке и склонил голову набок, откровенно ею любуясь, — как ты можешь быть такой разной? Только что ты, моя тёмная госпожа, хотела порвать нас, жалких рабов, на ленты, а сейчас смотришь так, что хочется обнять тебя крылом и утешить. Какая ты всё-таки птичка, Кая.

Лирка в оцепенении уставилась на искреннюю белозубую улыбку