Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

class="p1">Уже лёжа у костра под боком женщины, Рихан пытался вытереть из памяти воспоминание, как его, подобно обеспамятевшей девице или ребёнку, полдня на ручках несла женщина. Гордость болезненно ныла и зудела, и Рихан с досадой понимал, что он сам вряд ли бы смог нести Ярли так долго. Всё же она была весьма тяжела.

А вообще он всё больше и больше воспринимал её как женщину. И стыдился своей слабости как мужчина перед женщиной. С каждым днём становилось всё сложнее видеть в ней безэмоциональное создание. Рихану казалось, что он уже замечает на её лице мельчайшие проявления эмоций. Не может же быть такого, что она действительно ничего не чувствует? То, что ради обретения плоти ей пришлось съесть нескольких оборотней, его не пугало и не отвращало. Наоборот, он вспоминал, что в их обществе существуют пытки и есть преступления куда более худшие и страшные. Просто к ним, к их существованию, все уже привыкли, а привычное может пугать, но уже не вызывает безумного страха. Наверное, он привык и к Ярли.

Хотя Рихан всё же подозревал, что его отношение к Ярли несколько сложнее.

Интересно, о чём она думала, когда говорила, что он важнее? Почему важнее? Может, он ей нравится?

Учитель всегда называл его смазливым и чаще всего отправлял в города и поселения за сведениями.

«Девки и бабы за твою хорошенькую мордашку тебе всё выболтают».

Роста, может быть, не самого высокого, но фигура ладная, лицо тонкое и приятное, а волосы до плеч придавали ему вид несколько бесшабашный и в то же время аристократичный. Женщины вокруг него не то чтобы вились — они с учителем чаще пропадали в местах, где не только женщин, зверя не всегда можно было найти, — но вниманием обделён не был. Монахом не жил, но и чужой благосклонностью не очень-то пользовался. Папенька-то был тем ещё кобелём, а быть похожим на него Рихан не хотел, да и не чувствовал он в себе неуёмной тяги к женскому телу.

Хотя нет. Вряд ли Ярли на него так смотрит. Сама-то она куда лучше. И красивее, и крепче, и сильнее. Рихан, когда в очередной раз смотрел рану на её плече, невольно — видят Боги, держался как мог! — скользнул взглядом ниже, на прикрытые спущенным платьем полушария белых крепких грудей. И подумал, что творец не мог создать её со злым умыслом. Разве такую красоту создают для злодеяний? Она вся была как статуя, выточенная искусным мастером, который годами, а может и десятилетиями обтачивал её, убирая всё лишнее и оставляя только совершенное.

Ей не хватало лишь эмоций, чтобы окончательно ожить.

Но Рихан понимал, что даже её безэмоциональность и откровенная странность уже никак не мешали ему относиться к ней как к женщине. Он каждый день придирчиво осматривал её внешний вид, оценивая состояние одежды. И при любом подозрительном шорохе мигом забывал, что Ярли куда сильнее его и защищать её точно не нужно. Но воспитание, данное ещё матерью, требовало иного от него, как от мужчины. Рихан всё реже и реже вспоминал сказанные Господином слова, что Ярли не женщина, и всё больше убеждался, что Господин в очередной раз неправ.

Ярли женщина.

У неё тело как у настоящей женщины.

Да, она ведёт себя несколько странно, но сейчас он почти этого не замечает. В конце концов у всех есть свои особенности. Да, она сожрала парочку, ну может тройку оборотней. Рихан тоже не очень законопослушный, и сейчас его больше беспокоило, что если тело Ярли придёт в негодность, то придётся искать кого-то… ну… для трапезы. Но можно же найти каких-нибудь злодеев. Что делать, если её такой создали? Её ли это вина? Это вина создателя. Мог бы дать ей хотя бы аппетит, а то она ягоды и шишки с одинаковым энтузиазмом жуёт.

Нет, Ярли совершенно точно женщина. А если ей в волосы вплести цветы, то даже обычное её неподвижное выражение лица смягчается и немного оживает. Рихану до сих было неловко за то, что он, пользуясь тем, что Ярли не противится, начал украшать её по своему усмотрению. Поступок был совершенно спонтанный. Просто поутру заплетал ей волосы, и в глаза бросился тёмно-розовый пышный цветок, распустившийся ночью. Холодной красоте Ярли его яркая откровенно живая красота очень пошла.

Рихан мысленно корил себя до самого привала, а вечером, перебирая содержимое мешка, неожиданно подумал, что второй браслет, который он забрал из Жреческой башни, можно отдать Ярли. Он хорошо бы смотрелся на её запястье. И выглядел бы как опознавательный. Если потеряется, искать будет легче. Рихан бы просто показывал на свой браслет и спрашивал бы, не видел ли кто женщину с точно таким же.

Но тут весьма вовремя явился Господин.

«Побрачеваться решил с ней? — ехидно пропел в голове опротивевший голосок. — Давай-давай, тогда будет накрепко к нам привязана».

Рихан выронил браслет, а затем, опомнившись, запихал его поглубже в мешок, от греха подальше. И вцепился дрожащими пальцами в тот, что был на его запястье. Он и ранее пытался его снять, но так и не смог разобраться с замком. Правда, не очень-то старался: проверка показала, что опасности в украшении нет, так что и не тратил попусту время. А оказывается, тут опасность в другом.

«А откуда они у тебя? — запоздало опомнился Господин. — Ты залез в башню⁈ Ах ты ворюга!»

Рихан не обиделся. Его обзывали и похуже. Дождавшись, когда гнев Господина немного стихнет, мужчина достал добытый в той же башне обруч и спросил, что это такое.

Проверка показала, что под гладкой поверхностью артефакта что-то есть. То ли там вязь символов-печатей, которые залили золотом, то ли какие-то предметы, разложенные в форме печатей. Рихан не смог выяснить точнее, в его арсенале не оказалось заклинаний, которые бы могли выявить сокрытые под благородным металлом другие материалы.

«Это корона жреца, — Господин презрительно фыркнул. — Можешь выбросить её прямо здесь. Она никому не нужна».

Ну если она никому и ни для чего не нужна, он оставит её себе. Продаст потом и на вырученные деньги купит самые обычные укра… Ах, опять его мысли куда-то не туда пошли!

Больше ничего Рихан спросить не успел. Господин вновь исчез. Он и раньше не отличался уравновешенностью, а тут он всё реже и реже появлялся в адекватном состоянии. Надеяться на его помощь не стоило, но каждый раз Рихан пытался выведать у него, в каком направлении двигаться. Только вот Господин так ничего толкового и не сказал. Только истерично требовал,