Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

и почувствовала, как в груди шевелится что-то ужасно странное. Нет, не восторг и даже не возбуждение. Ей вдруг ужасно сильно захотелось подойти ближе, прижаться к груди мужчины и, может быть, даже спрятаться под его крыло. И она уже в отчаянии посмотрела на Ирреса, безмолвно моля его о помощи. Но тот был слишком занят своими бедными лапами.

А вот Риш мгновенно заметил её смятение и быстро шагнул вперёд, вынуждая женщину отступить за дерево. Но не слишком далеко, чтобы связь с Ирресом не натянулась и не привлекла его внимание. Губы Лирки растерянно задрожали, глазища распахнулись, и у Риша сердце затрепетало, когда женщина посмотрела на него перепуганным галчонком. В гнездо её надо! Посадить в гнездо, укрыть крылом и пусть себе злится, плачет… что хочет, то и делает.

— Когда злишься, такой красивой становишься, — заворожённо прошептал Риш. — Когда боишься, очень хорошеешь. А невозмутимостью сердце мне разбиваешь. Как можно всегда быть такой очаровательной? Я несчастнейший из мужчин.

— Вы? — изумилась Лирка.

— Именно я, — Риш печально опустил уголки губ. — Несчастнее этого курёнка Орлида. Я-то, в отличие от него, успел попробовать тебя. Даже, — взгляд его потемнел, а голос зазвучал вкрадчиво, почти соблазняюще, — стал отцом твоего ребёнка.

Лирка вспыхнула.

— Казалось бы, — продолжил шептать Риш, — у меня должны быть все шансы на твою благосклонность, но ты безжалостно мнёшь моё сердце.

— Со мной это не пройдёт, — Лирка решительно выставила вперёд палец, и мужчина насмешливо приподнял бровь.

Палец нещадно дрожал.

— Отвергла самого хайнеса, — Риш укоряюще прицокнул. — Вынула из него душу. Лишила жизни. Вот что будут говорить про безжалостную дану Лиркаа.

— Так нечестно, — губы Лирки жалобно задрожали. Она прекрасно понимала, чего добивается хайнес, но противостоять ему не могла. Душа живо откликалась, сердце сбивалось с ритма, а Шани не понимала, почему они мучают этого роскошного крылатого медведя. Сдались ей эти крылья!

— Почему? — в удивлении приподнял брови Риш. — Считаешь, что эти слова будут несправедливы? Но ведь это ты меня отвергаешь.

— Если вы не будет об этом болтать, никто и не узнает, — сердито прошипела Лирка.

И мужчина расплылся в злорадной улыбке.

— Я бежал за тобой через весь зал, когда решил, что ты идёшь к Ринару, — напомнил он. — Все уже всё знают.

И Лирка сердито и смущённо выдохнула, взлохматила волосы и смутилась под взглядом мужчины ещё сильнее, вспомнив, что злая она ему тоже нравится. Повернулась правой половиной лица, по старой привычке думая отпугнуть шрамом чужое внимание, но взгляд мужчины стал совсем сладострастным, а кончик языка задумчиво облизнул уголок губ. Смутившись ещё больше, Лирка повернулась левой половиной лица и по-змеиному зашипела, когда ноздри хайнеса возбуждённо дрогнули.

— Не надо так со мной, — Лирка исподлобья посмотрела на мужчину, надеясь, что выглядит достаточно сурово.

И Ришу казалось, что он видит перед собой встрёпанного воробья.

— Я до сих пор ужасно расстроен, — скорбно протянул мужчина и совершенно искренне выдохнул: — Ведь я так хотел потанцевать с тобой. Хотя бы один танец. Один-единственный. Я хотел только танец с тобой. И тогда бы тот вечер стал для меня совсем счастливым.

Как он может так? Лирка поняла, что уже не только Шани хочет утешить этого хитрого оборотня. И она прекрасно понимала, что он специально, нарочно говорит все эти слова. Но они звучали так искренне и проникновенно, что она не могла не отзываться на них.

— Станцуй со мной сейчас, — неожиданно попросил хайнес.

— Что?

— Станцуй со мной, — Риш улыбнулся. — Мы глубоко в хоёторском Лесу, и нас никто не видит. Потанцуй со мной. Один танец.

— Н-нет… я не могу, — растерялась Лирка. — Я… у меня только рета.

— Станцуем рету, — не стал привередничать хайнес и осторожно подступил ближе. — Нас же никто не видит, — искушающе прошептал он. — Только если вот эти мошки, — и весело посмотрел на летающие над их головами светящиеся точки.

— Нельзя, — неуверенно пробормотала женщина, — это танец невесты и же-жениха.

— Никто не видит нас, — повторил мужчина.

И Лирка поддалась. Шагнула вперёд, как зачарованная.

Она станцует с ним один раз, и он оставит её в покое. Да, именно так.

И, позволив этой мысли обмануть себя, она раскрыла объятия, обнимая мужчину за плечи и притягивая к себе.

«Как притягиваешь в свою жизнь», — воспоминанием прозвучал голос почтенного учителя танцев.

Лёгкая радостная улыбка появилась на губах Риша, и он сделал шаг навстречу и положил ладони на её талию. Мягко сжал пальцы, наслаждаясь этой хитростью выманенной близостью, и они медленно закружились на месте. Тихо и неспешно, как…

«… как возлюбленные, которые только узнают друг друга».

И тревога, сомнения и неуверенность вдруг исчезли. Мир исчез. Остался только мужчина напротив. И Лирка словно впервые видела его лицо и эту непривычно мягкую улыбку. А в его глазах увидела своё отражение. Он… смотрел на неё? Грудь захлестнуло удушающее удивление.

Он смотрел на неё. Лирка ощутила, как под этим взглядом с болезненным треском внутри просыпается что-то исконно женское, дремавшее в ней давным-давно, а может и вовсе никогда не просыпавшееся. Она с неожиданной остротой почувствовала, что на неё смотрит мужчина. Не похотливый заставник, не друг, не пугающий и напрягающий её поклонник, а тот в чьих глазах она была красивой женщиной.

И пальцы сами по плечам сдвинулись к шее и нежно огладили её сзади, зарываясь в завитки волос. От сжимающих талию ладоней по телу расползлось тепло. А у неё ведь красивая талия. Крепкая, гибкая. И бёдра упругие. И грудь высокая. И… Дыхание сбилось в груди. Она почувствовала себя такой красивой, манящей под этим взглядом. И когда Риш прикрыл глаза от её незамысловатой ласки, Лирка улыбнулась. Так легко и искренне, что, казалось, вся тяжесть прожитой жизни исчезла с её плеч. Она почувствовала себя лёгкой-лёгкой и ничуть не воспротивилась, когда мужчина слегка приподнял её и закружился, осторожно переступая по корням деревьев.

Наверное, то, что они танцевали, не было похоже на рету, но в медленном кружении для Лирки было куда больше радости и удовольствия. Ей чудилось, что она стала столь лёгкой, что может улететь. Тяжкий груз сомнений оставил её, напряжённость жизни исчезла, страхи если не истаяли, то спрятались на время. И эта свобода была такой непривычной, что Лирка чувствовала себя опьянённой.

— Нравится? — шёпотом спросил Риш.

Лирка медленно качнула головой, и улыбка мужчины стала шире.

— Танцуй со мной почаще, — попросил Риш. — У нас очень хорошо получается.

Да, у них прекрасно получается.

— Смотрите! — чужой восторженный голос был словно из другого мира. Лирка не хотела его слышать, но слышала. —