Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

И она уже серьёзно ранила его. Но Тёмные, пальцы аж судорогой крутило! А если с ним что-то случится? Как отреагирует Ханён? Вдруг отец ему уже понравился. А как поведут себя родственника хайнеса, если его не станет? Не отберут ли они у неё сына? Вина, злость, страх за дурного оборотня и своё будущее вылились в настоящий вихрь, который едва не разорвал ей душу.

И вот теперь она ехала на территорию господина Мариша, потому что других охранителей слуги главного мага пропускать отказались. Дескать, Сильнейший попросил у них политического убежища, и они не могут перечить правителю страны. Но госпожу Лиркаа готовы пустить.

«Наябедничал!» — презрительно сплюнул Иррес.

Ханён напросился с ними, и Лирка даже особо не упиралась, малодушно понадеявшись, что в его присутствии родичи не будут на неё слишком сильно наседать. Майяри велела заложить экипаж, а господин Шидай, добродушно посмеиваясь, всунул пузырёк с остатками успокоительного.

— Только сама не пей, — и подмигнул. — Это для реванша.

Пузырёк теперь приятно холодил карман, но о мести нервничающая женщина подумать не могла.

«Вылез!!! — по невероятно кровожадным интонациям Лирка сообразила, что вылез господин Наэш и Иррес был ему очень рад. — Предатель! Как ты мог нас так подставить? Да чтобы я хоть когда-то тебе это простил… Мир рухнет, а я помнить буду! Сколько раз переродишься, столько раз припомню…»

«А что случилось?» — спокойно спросил бывший хайрен.

«Овцой прикидываешься, скотина? Заставил Лирку ляпнуть тот бред, а потом заныкался!»

«Я ушёл потому, что осознал, как непозволительно сильно вмешиваюсь в дела живых. И решил больше не искушаться».

«Да кто тебе теперь поверит⁈ Он что, войдёт в нашу семью и женится… О, нет! Я не согласен! Лирка такая невинная девочка. Наэш, как ты мог⁈ Это всё равно, что отдавать свою дочь, свою кровь другому мужчине и знать, что он будет делать с ней ночами. Даже я, дух, понимаю эту отцовскую ярость! Почему тебе не дано?»

«Да не войдёт он в семью Шхаелых! С чего вы взяли?»

Искреннее изумление заставило Лирку усомниться в коварных намерениях господина Наэша. Но она продолжала его подозревать. После более близкого знакомства с хайнесом и его отцом она уже предполагала, что хитрость — черта семейная. Причём незаметная хитрость, которую осознаёшь уже попавшись.

«Но ты сказал…»

«Сказал и сказал! — чуть раздражённо перебил Ирреса господин Наэш. — Ты тоже много попусту треплешься».

«Так это я! А из тебя слова не вытянешь, если оно не по делу!»

«Не может он вот так просто войти в семью Шхаелых. Особенно так, как это прозвучало. Я имею в виду, что он всей своей семьёй войдёт… Во-первых, есть законы, которые строго регулируют такие… поглощения. Во-вторых, это правящая семья. И помимо законов все касающиеся неё изменения проходят через круг консеров. По закону более слабая семья не может поглотить более сильную. Ийехаидые могли бы поглотить Шхаелых, если бы они не были правящей семьёй. Но так как они правящий род, то поглощение должен одобрить круг консеров. Вы думаете, они одобрят? Да никогда!»

Слова господина Наэша немного успокоили Лирку, и она пообещала себе обязательно изучить всё семейное законодательство Салеи.

«За всю историю было два прошения, оба круг консеров отклонил. Если вы думаете, что власть правящей семьи безгранична, то вы ошибаетесь. Власть хайнеса опирается на поддержку влиятельных семей, которые в свою очередь владеют теми ресурсами, которые нужны для страны. Впрочем, так во всех странах. И кругу консеров невыгодно, чтобы правящая семья становилась слишком сильной, но и выходцев из безымянных они над собой терпеть не будут. Чтобы они дали своё согласие… Я даже вообразить не могу, что нужно сделать!»

Всё правильно, логично. Но Лирка не могла избавиться от ощущения, что чего-то не хватает.

«Но эта скляда явно что-то замыслила!» — не успокаивался Иррес.

«Ты как маленький, — снисходительно вздохнул господин Наэш. — Конечно, замыслил. Замыслил показать Лиркае, что даже такое невыполнимое условие его не остановит и он будет добиваться желаемого. Такое упорство производит впечатление на женщин. Глядишь, и сердце Лиркаи дрогнет, и она уступит ему и так, без условий. Войдёт женой в его семью».

И Лирка наконец вспомнила.

«А если не поглощение, а слияние?»

Внутри повисла тишина.

«А разница какая?» — не понял Иррес.

«При поглощении одна семья полностью растворяется в другой, — объяснила Лирка. — А при слиянии две семьи объединяются в одну новую. Новая семья вбирается в себя прошлое и достижения обеих семей».

Она училась на втором году, когда по школе прошёл слух, что из-за какого-то парня из лекарей два рода чуть не передрались. Мол, он единственный наследник для обеих семей. На поглощение ни одна из них идти не хотела. Остаться без наследника, продолжения рода, — результат тот же, что при поглощении. Сговорились на слияние.

«Круг консеров не одобрит, — наконец отмер господин Наэш. — Чтобы они согласились, нужно чтобы это слияние было выгодно. Им или стране. Чтобы присоединение семьи Шхаелых к правящей семье и к другим влиятельным родам было интересно для них. Не ищите подвоха там, где его сложно подстроить».

Но Лирка уже не могла довериться господину Наэшу. В этом вопросе у него имелся свой интерес.

— Мама, мы приехали, — Ханён дёрнул её за рукав.

Лирка вышла из экипажа первой, подождала сына и зашагала к воротам, которые всё ещё были заперты.

— Сюда, госпожа, — позвал её охранник и отворил дверцу сбоку от ворот.

Ханёна было не остановить. Он явно истосковался по гостеприимному дому главного мага и его негостеприимному домоправителю.

— А господин Мариш где? — с нетерпением спросил он у охранника.

— Да где-то в доме, — отмахнулся тот.

Лирка зашла на территорию вслед за сыном и на пару секунд остановилась, оправляя мундир, волосы и шейный платок. Ханён успел пробежать почти половину пути, когда она неторопливо, оттягивая момент встречи, зашагала по мощёной дорожке. Боги, хоть бы Нарий сегодня был на службе!

— Вот он! — закричал Ханён, и Лирка сперва посмотрела на него, а затем наверх, на распахнутое окно.

И злость вспыхнула, как если бы на угли плеснули масла.

На неё, насмешливо улыбаясь, смотрел хайнес. Стоял, бесстыдник, с голым торсом, на котором красным горел злосчастный рубец, и ехидно поигрывал бровями. Затем облизнул губы и чмокнул воздух перед собой. Лирка вспыхнула. Не от смущения. На заставе и не такое видела. От ярости. У неё от беспокойства душу рвёт и сердце места не находит, а он скалится! Прибила бы, да он хайнес и ею