Человек, которого ей пришлось спасти - Кэтрин Хокин

Четвертый даже не пытался.

' Полагаю, он сказал вам, что у нас проблема. Полагаю, теперь вы поняли, что дело во мне.

Английский акцент мужчины был таким сильным и округлым, что Виви потребовалось мгновение, чтобы разобрать его слова. И еще один — осознать, что она была единственной, кто мог понять его, и каким испытанием это могло быть.

' Что вы здесь делаете? Мы ожидали французских путешественников.

Его лицо напряглось, как она и опасалась, когда он узнал немецкий акцент, который она не могла скрыть, когда говорила по-английски. Его рука метнулась к бедру. К счастью, Эмилио опередил его и сыграл вничью.

'¡Baja tu arma!'

Рука англичанина не опустилась; его пальцы крепче сжали пистолет, который он был полон решимости вытащить из кобуры.

— Прекратите, вы оба! — крикнул я.

Виви бросилась между ними, на максимальной скорости повторяя инструкции Эмилио по-английски. Она перевела дыхание, только когда сначала англичанин, а затем Эмилио опустили оружие. Оба мужчины все еще выглядели в нескольких секундах от выстрела.

' Позволь мне поговорить с ним, Эмилио. Не делай ничего опрометчивого. ' Она снова повернулась к мужчине, который теперь сердито смотрел на нее, и Эмилио неохотно кивнул. ' Да, я немец, но я здесь не для того, чтобы арестовывать вас. Я член группы спасения.

Она держала Эмилио за руку, продолжая пытаться разобраться в языке, которому ее учили, но на котором она редко говорила.

— А теперь тебе действительно нужно ответить на мой вопрос.

Тело Эмилио напряглось, когда мужчина начал расстегивать свое поношенное пальто вместо ответа, но Виви крепко держала его. Вся компания ахнула, когда он открыл его и показал кожаную летную куртку на флисовой подкладке.

' Я британский пилот. Нас сбил один из ваших, который, похоже, не понимал, что стрелять по парашютам — это не принято. Он остановился, сглотнул и не пытался скрыть своего отвращения. 'Этот ублюдок прикончил всю мою команду, но я спустился целым и невредимым. Хотя теперь я не уверен, что добрался до безопасного места.

Его история была отвратительной, но ему не нужно было сочувствие Виви. Он в ужасе выплюнул: 'Мне так жаль'. И Эмилио мгновенно снова потянулся за пистолетом.

' Что он говорит? Почему у него такой голос, словно он пытается затеять драку?

Виви отвернулась от боли пилота, чтобы попытаться успокоить Эмилио, говоря так быстро, как только могла, прежде чем кто-либо из двух взволнованных мужчин успел начать действовать и погрузить их всех в хаос.

Потому что он все еще в одной ситуации — он ничего не может с этим поделать, и тебе нужно проявить к нему хоть немного сострадания. Его экипаж был подобран и убит немецким пилотом после того, как они выпрыгнули. Он заслуживает своего гнева. Я заслуживаю это услышать.

Эмилио убрал руку с пистолета, отчего Виви стало немного легче дышать, но его лицо оставалось таким же мрачным.

' Оставь его; веди остальных к грузовику. Мы с Виви пойдем за тобой.

Он кивнул Карлоте и водителю и жестом попросил священника тоже уйти. Затем он повернулся к Виви.

Священник был прав: это проблема. Мы не можем переправить его по обычным каналам, что, я уверен, он понимает. Надеюсь, ему были даны приказы, которым следует следовать, если он застрянет в подобном сценарии. Мне нужно, чтобы ты выяснил, в чем они заключаются.

По пепельному лицу пилота Виви поняла, что он ожидал пули, и быстро заверила его, что ее не будет. Но ее сердце упало, когда он объяснил, что ему было сказано сделать. И Эмилио выглядел ничуть не счастливее, когда она повторила ему приказ.

Предполагается, что он направится в британское посольство в Мадриде. Если он зайдет так далеко, ему выдадут новые документы и тайно вывезут из Испании. И он говорит, что найдет туда свой собственный путь, а не подвергнет риску кого-либо еще.

Они оба знали, что это невозможно. Что пилот попадет в руки испанских военных — и, следовательно, немецких военных — в тот момент, когда откроет рот, и это может привести к прекращению всей операции с контрабандой, неважно, что с ним случится. Они оба знали, что есть только одно решение.

' Я сделаю это. Я отвезу его обратно в Мадрид.

Эмилио не пытался разубедить ее; он не смог, хотя это разбило им обоим сердца. Альтернативой было приговорить англичанина к смерти.

Виви объяснила пилоту свое решение, прежде чем та успела передумать. Эмилио немедленно велел ему заткнуться, используя ругательства, которым он нахватался от английского добровольца на гражданской войне, когда англичанин попытался отказаться, потому что она была немкой. Они не разговаривали и не смотрели друг на друга после того, как план был согласован; ни одному из них не было невыносимо видеть страдание на лице другого. Они тайком отнесли его обратно в грузовик, где Виви прижалась к Карлоте, пока мимо мелькали почерневшие от полуночи деревья, а Эмилио держался за ее руку, как утопающий.

И ее мечты о свободе рассыпались в прах.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ОКТЯБРЬ 1940 ГОДА, МАДРИД

' Садись сзади. Не выходи, пока мы тебе не скажем. Когда мы достигаем окраины деревни или приближаемся к ферме, ты садишься в багажник. И ты не жалуешься на дискомфорт, или на голод, или на жажду, или, да поможет мне Бог, я оставлю тебя на обочине дороги.

Виви потратила дюжину часов, которые потребовались Эмилио, чтобы найти более пригодную для езды машину, пытаясь наладить контакт с британским пилотом. Он останавливал ее при каждой попытке. Она была его врагом. А он был дверью в ее будущее, которая с грохотом захлопнулась.

Виви сказала Карлоте, что ей тоже не нужно возвращаться в Мадрид, но с таким же успехом она могла бы поберечь дыхание. Она сказала Эмилио, что найдет способ вернуться к нему снова, но это была слабая надежда. Они вцепились друг в друга, как виноградные лозы, в те несколько мгновений, которые у них были перед ее уходом, и дали такие обещания относительно будущего, каких никогда раньше не давали.

'Я нашел способ добраться до тебя однажды — я могу сделать это снова. Рози могла бы стать нашим ангелом-хранителем..."

Это звучало так смело, когда она сказала это и притворилась, что — учитывая, сколько лжи потребовалось в первой поездке — это не был план, сопряженный с риском. Теперь ее голова