Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

class="p1">Рейвен посмотрел на неё уже почти раздражённо. — Несколько.

— По ним будете скучать?

— Если умру, вряд ли.

— Прекратите.

— Вы сами спросили.

Мирель вдруг почувствовала не злость.

Что-то хуже.

Пустоту в его ответах.

Не ту магическую, которой боялась для себя. Другую. Добровольную, выращенную годами.

— Вы правда считаете, что ваша жизнь почти ничего не стоит, — сказала она.

Рейвен отвёл взгляд.

Это было признанием.

— Не почти ничего.

— А сколько?

— Достаточно.

— Для чего?

— Чтобы тратить, когда необходимо.

Мирель долго смотрела.

Вот человек, который говорил ей: не отдавайте свою жизнь чужой связи.

И одновременно собственную измерял как запас, который можно расходовать.

— Вы понимаете, насколько это похоже на логику Адриана? — спросила она.

Рейвен резко поднял глаза.

— Я просил не сравнивать.

— Теперь сравню честно. Он решил, что моё сердце можно использовать ради его жизни, потому что так устроена система. Вы решили, что ваше тело можно использовать ради чужой свободы, потому что так устроена ваша работа. Разница только в том, что в первом случае решение принял он, а во втором — вы сами.

Рейвен молчал.

— И это важная разница, — добавила Мирель. — Огромная. Но она не делает вашу жизнь дешёвой.

— Я не говорил, что дешёвая.

— Только ведёте себя так.

— А вы сейчас что делаете?

— Что?

— Пытаетесь решить, сколько риска мне разрешено принимать.

Мирель замерла.

Вот удар.

Точный.

Она почувствовала, как злость снова поднимается, но вместе с ней пришло неприятное понимание.

— Я не…

— Именно, — перебил Рейвен. — Вы хотите, чтобы ваш муж перестал решать за вас, но готовы решить за меня, что моя работа слишком опасна и я должен ценить жизнь так, как удобно вам.

— Не удобно мне.

— А кому?

Мирель открыла рот.

Не ответила.

Потому что да.

Ей было страшно.

Вчера она увидела его кровь и теперь хотела исключить возможность повторения.

Для него.

Конечно.

Как Адриан всегда делал для неё.

Для её блага.

Мирель медленно села.

— Хорошо, — сказала она.

Рейвен нахмурился. — Что хорошо?

— Вы правы.

Он явно не ожидал.

— Не полностью, — добавила Мирель. — Не радуйтесь.

— Уже перестал.

— Я не имею права запрещать вам рисковать.

Рейвен кивнул.

— Но имею право сказать, что считаю это безумием.

— Да.

— И злиться.

— Да.

— И не хотеть, чтобы вы умирали.

На этот раз он не ответил.

Мирель смотрела на него.

— Вот это вам уже не нравится.

— Это ваше дело.

— Нет. Я хочу услышать.

Рейвен опустил взгляд на руки.

— Мне не привыкать, что люди не хотят моей смерти.

— Не верю.

— Король, например, предпочитает сохранять обученных служащих.

Мирель закатила глаза. — Вы невыносимы.

— Вы сегодня тоже.

Несколько секунд они молчали.

Потом Мирель неожиданно сказала: — Когда вы разорвали нить, я испугалась.

Рейвен поднял глаза.

— Не за себя.

Он всё ещё молчал.

— Вы лежали в крови, и я подумала, что можете умереть. Мне не понравилось.

— Большинству не нравится кровь за завтраком.

— Рейвен.

Он вздохнул.

— Я слышу.

— Нет. Вы избегаете.

— А что хотите?

Мирель задумалась.

Раньше ответ пришёл бы быстрее.

Чтобы он пообещал.

Не рисковать.

Не умирать.

Беречь себя.

Но теперь она понимала: подобное обещание было бы попыткой привязать человека к собственному страху.

— Хочу, чтобы вы хотя бы учитывали, что ваша смерть касается не только вас.

Рейвен замер.

Мирель продолжила тише: — Может быть, раньше касалась только работы. Короля. Нескольких друзей. Не знаю. Но если вы снова сунете руку в какую-нибудь связь и умрёте, мне будет больно.

Он смотрел на неё слишком долго.

Мирель почувствовала неловкость и почти разозлилась на себя за откровенность.

— Не надо делать такое лицо.

— Какое?

— Не знаю. Теперь уже ваше обычное хуже.

Рейвен опустил взгляд.

— Я не знаю, что ответить.

— Наконец-то.

Он едва заметно улыбнулся.

— Это должно было прозвучать обидно?

— Немного.

— Получилось.

Напряжение спало не полностью, но изменилось.

Мирель посмотрела на его перевязанное плечо.

— Я всё равно считаю, что вы плохо обращаетесь с собой.

— Это взаимно.

— Что?

— Вы украли собственное сердце, уехали от верховного некроманта, дважды полезли туда, где могли умереть, и теперь читаете мне лекцию о безопасности.

Она открыла рот.

Потом рассмеялась.

— Ненавижу вас.

— Нет.

— Не будьте так уверены.

— Хорошо. Возможно, ненавидите.

Мирель качнула головой.

— Я не хрупкая.

Рейвен перестал улыбаться.

— Я знаю.

— Не женщина, которую надо постоянно спасать.

— Знаю.

— Тогда перестаньте смотреть так, будто ждёте следующего момента, когда я сломаюсь.

Он нахмурился. — Я не жду.

— А что?

Рейвен подумал.

— Следующего момента, когда вам понадобится помощь.

Мирель хотела возразить.

Не смогла.

Фраза была другой.

Не «когда вы не справитесь».

Когда понадобится помощь.

— А если не понадобится?

— Отлично.

— И вы уйдёте?

— Если попросите.

Она почувствовала странное раздражение.

— Всё у вас просто.

— Нет.

— Тогда что сложно?

Рейвен посмотрел в окно. — Уйти может быть сложно.

Мирель замерла.

Вот впервые за все дни между ними появилось что-то, что не имело прямого отношения к ковчегу.

Не признание.

Не обещание.

Просто трещина.

Она не стала давить.

— Тогда не уходите сегодня, — сказала Мирель.

Рейвен посмотрел на неё.

— Хорошо.

Лина вернулась примерно через четверть часа и осторожно заглянула в комнату. Мирель сидела у окна с книгой, Рейвен снова устроился на диване, явно проиграв спор собственной ране.

— Все живы? — спросила горничная.

— Пока, — ответил Рейвен.

Лина раздражённо посмотрела на него. — Я всё слышала через дверь. Если вы ещё раз скажете «пока», я сама вас добью, чтобы не нервировать госпожу.

Мирель рассмеялась.

Рейвен закрыл глаза. — Вот. Уже двое распоряжаются моей жизнью.

— Привыкайте, — сказала Лина.

— Нет, — одновременно ответили Мирель и Рейвен.

И снова посмотрели друг на друга.

На этот раз оба засмеялись.

Позже, когда Лина ушла заниматься ужином, Мирель осталась у окна. Дождь снова начал собираться над садом, воздух стал холоднее, и она открыла створку совсем немного, чтобы впустить запах сырой земли.

Рейвен дремал.

Мирель смотрела на него и впервые видела не палача, который умеет разрывать связи, не человека, способного вернуть сердце, и даже не мужчину, рядом с которым неожиданно стало легче дышать.

Просто живого человека.

Упрямого.

Раненого.

Иногда грубого.

Слишком легко отдающего куски себя чужим бедам.

Она раньше думала, что противоположностью Адриана должен быть мужчина, который никогда ничего не возьмёт у женщины.

Теперь поняла: этого недостаточно.

Можно уважать чужую свободу и всё равно не уметь беречь собственную.

Мирель закрыла окно.

Не потому, что Рейвен сказал бы, что холодно.

Потому что сама решила: ему сейчас не нужен сквозняк.

Потом остановилась и усмехнулась собственным мыслям.

— Что? — спросил он, не открывая глаз.

— Ничего.

— У вас плохо получается врать.

— Спите.

— Приказ?

Мирель