Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

— Совет.

— Тогда, возможно, послушаю.

Он снова закрыл глаза.

Мирель вернулась к книге, но долго не читала.

Впервые за последние дни её тревожило не только то, вернут ли ей сердце.

Появился человек, которого тоже хотелось вернуть самому себе.

Глава 14. Истинная, которая ничего не перепутала

Эстель Ларен приехала без предупреждения на следующий день после полудня, и первым её увидел Рейвен. Мирель в это время сидела в маленькой комнате наверху и пыталась привести в порядок старые записи, которые они забрали из городского дома вместе с несколькими книгами Адриана о свадебных обрядах. Пользы от них пока было мало: большая часть текста была написана старым языком некромантов, знакомые слова попадались редко, а всё действительно важное неизменно пряталось за формулировками о долге рода, сохранении линии и добровольном соединении супругов. Мирель уже начинала понимать, что люди прошлого любили называть добровольным всё, на что женщина однажды согласилась, не слишком заботясь о том, сколько именно ей рассказали перед согласием. Она как раз перечитывала отрывок о «плоде, ослабленном разделением жизненного сосуда», когда снизу хлопнула входная дверь, потом раздался короткий голос Рейвена, а через несколько секунд — женский ответ. Голос Мирель не знала, но догадалась сразу.

Она медленно положила бумагу на стол.

Сердце-тень в груди сбилось на один удар.

Не от магии.

От простой, совершенно человеческой злости.

За последние дни Мирель много раз представляла Эстель. Иногда красивой настолько, что это казалось почти оскорблением. Иногда глупой молодой девушкой, которая поверила в сказку об истинной любви и не понимает, в какую семью входит. Иногда холодной охотницей за положением. Каждый образ был удобен по-своему, потому что позволял заранее знать, что чувствовать при встрече. Ненависть к красивой сопернице. Презрение к наивной. Отвращение к расчётливой. Теперь настоящая женщина стояла этажом ниже, и Мирель вдруг обнаружила, что не хочет спускаться.

Не из страха.

Из нежелания участвовать в знакомой истории.

Две женщины перед мужчиной.

Первая жена и новая избранница.

Старая и молодая.

Та, которая не смогла родить, и та, которая сможет.

Слишком просто.

Слишком унизительно.

— Мирель? — голос Рейвена прозвучал снизу.

Она закрыла глаза.

Потом встала.

На лестнице остановилась всего один раз, когда увидела Эстель через открытую дверь гостиной. Пророчица оказалась не похожа ни на один из придуманных образов. Не ослепительно прекрасная, хотя красивая. Тёмно-русые волосы убраны просто, лицо тонкое, глаза светлые, почти серые. На ней было дорожное платье без придворной роскоши и тёплый плащ, который она уже успела снять и держала на сгибе руки. Самым неприятным оказалось другое: Эстель не выглядела ни виноватой, ни торжествующей. Она стояла посреди чужой комнаты спокойно, словно пришла обсуждать дело, которое давно обдумала.

Рейвен находился у окна.

Не рядом с ней.

Не между женщинами.

Мирель была благодарна хотя бы за это.

— Леди Эртейн, — сказала Эстель, увидев её.

Мирель спустилась до конца.

— Пока ещё да.

Эстель едва заметно кивнула. — Простите. Мирель.

— Мы не настолько близки.

— Тогда леди Мирель.

Рейвен перевёл взгляд с одной женщины на другую. — Она приехала одна.

— Я вижу.

— Я не звал её.

— Это тоже вижу.

Эстель посмотрела на него. — Если моё присутствие создаёт проблему, мы можем поговорить снаружи.

Мирель почти усмехнулась. — Вы приехали в мой временный дом обсуждать моего мужа и моё сердце, а теперь беспокоитесь о приличиях?

— Нет. О том, что палач явно хочет убедиться, что я не пришла вас убивать.

Рейвен спокойно ответил: — Пока не убедился.

— Я пророчица, а не убийца.

— Одно другому не мешает.

Эстель впервые улыбнулась. Коротко. — Адриан рассказывал, что вы неприятный человек.

— Редкий случай, когда мы согласны.

Мирель почувствовала раздражение от этой лёгкости. Не потому, что Рейвен сделал что-то не так, а потому что сама Эстель слишком быстро перестала быть чудовищем. С чудовищем проще.

— Зачем вы приехали? — спросила Мирель.

Пророчица повернулась к ней. — Поговорить без Адриана.

— Он знает?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

Мирель подняла брови.

— Уже интереснее.

— Он бы запретил.

— Вам?

— Попытался бы.

Это слово Мирель не ожидала услышать.

Она указала на кресло. — Садитесь.

Эстель села.

Мирель выбрала место напротив. Рейвен остался у окна и не собирался уходить, пока она сама не попросит. Мирель не попросила.

Несколько секунд никто не говорил.

Первой начала Эстель.

— Адриан считает, что вы видите во мне причину происходящего.

Мирель почти рассмеялась. — Адриан слишком много считает за других.

— С этим я уже успела познакомиться.

Вот это было ещё хуже.

Не должно было быть ничего общего.

Ни одной общей претензии.

Мирель почувствовала себя почти преданной самой логикой происходящего.

— Вы спите с моим мужем, — сказала она. — Не думаю, что нам надо искать сходство.

Эстель не отвела взгляд. — Да.

— И знали, что он женат.

— Да.

— Знали сколько лет.

— Да.

— Тогда не ждите, что я начну вас уважать за честность.

— Не жду.

— Хорошо.

Эстель сложила руки на коленях. — Я пришла не просить прощения.

— Очень разумно.

— И не объяснять, что любовь сильнее правил.

Мирель замерла.

Эстель продолжила: — Потому что никакой предписанной любви между нами нет.

Тишина изменилась.

Рейвен чуть поднял голову.

Мирель медленно спросила: — Что?

— Истинность.

— Я знаю, что это.

— Думаю, нет.

Это уже прозвучало почти дерзко.

Мирель почувствовала знакомую вспышку злости. — Осторожнее.

— Я не пытаюсь вас унизить. Адриан просто объясняет это так, как объясняют большинству людей. Редкое совпадение дара. Сильная совместимость. Высокая вероятность одарённого ребёнка. Всё.

Мирель смотрела на неё.

— Всё?

— Всё.

— Никакой связи душ?

— Нет.

— Никакого притяжения?

— Бывает. Как между любыми людьми.

— Никакой магии, которая заставляет любить?

Эстель покачала головой. — Нет.

Мирель почувствовала, как внутри что-то медленно и очень неприятно перестраивается.

Она вспомнила первый разговор с Адрианом.

«Между нашими дарами обнаружилась истинная совместимость».

Не «я не могу сопротивляться».

Не «нас связала магия».

Он был осторожен.

Опять.

Слова позволяли Мирель самой достроить всё остальное, потому что песни, романы и старые легенды уже сделали работу за него.

— Тогда почему это называют истинной? — спросила она.

Эстель пожала плечами. — Потому что люди любят красивое слово больше, чем «удачная наследственная совместимость». Особенно когда речь идёт о великих домах. Появились баллады, потом придворные истории, потом девушки начали мечтать, что однажды магия укажет им единственного человека. Но первоначально это был термин родовых магов.

Рейвен впервые вмешался. — Совместимость насколько редкая?

Эстель посмотрела на него. — Для сильных линий очень. Иногда одна на несколько тысяч человек. Для Адриана — ещё реже из-за специфики дара.

Мирель почувствовала слабую тошноту.

— Поэтому ребёнок.

— Да.

— С