Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

— И вы решили искать ночью.

— Мне не спится.

Мирель остановилась возле стола. — Рана?

— Немного.

Она хотела спросить, насколько сильно, но удержалась. После вчерашней ссоры любое беспокойство теперь приходилось сначала проверять: действительно ли она хочет помочь или просто снова пытается управлять чужой жизнью.

— Вам нужно лекарство?

Рейвен поднял глаза. — Нет.

— Хорошо.

Он несколько секунд смотрел на неё, будто заметил усилие.

— Вы сегодня необычно послушная.

— Не привыкайте.

— Уже перестал.

Мирель села в кресло.

Рейвен вернулся к бумагам.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

Она слышала, как он разворачивает листы, как трещат дрова в печи, как ветер касается ставен. Рейвен ни о чём не спрашивал. И именно это через некоторое время стало невыносимым.

— Эстель хочет ребёнка, — сказала Мирель.

— Да.

— Адриан хочет ребёнка.

— Да.

— Лианна хочет… — Она остановилась. — Пока почти ничего.

Рейвен положил очередную бумагу в сторону.

— Похоже.

— А вы хотите разрывать связи.

— Иногда.

— Лина хочет, чтобы я перестала исчезать без записки.

— Очень разумно.

Мирель раздражённо посмотрела. — Не перебивайте.

— Хорошо.

Она замолчала снова.

— Все чего-то хотят, — продолжила она через некоторое время. — Даже если делают вид, что нет. Адриан хочет жить. Эстель хочет ребёнка и дом. Вы хотите… хотя с вами сложнее.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Понял.

Мирель встала и начала ходить по комнате.

— А я последние дни только отвечаю на чужие желания. Адриан хочет, чтобы вернула сердце — я говорю нет. Эстель хочет, чтобы потерпела — я говорю нет. Лианна не хочет возвращать сердце — я пытаюсь заставить её хотя бы подумать. Вы хотите понять связь — я помогаю. Всё вокруг строится на том, против чего я борюсь.

Рейвен посмотрел на неё. — Это вас раздражает?

— Очень.

— Почему?

— Потому что я не знаю, чего хочу сама.

— Сердце.

— Кроме сердца.

— Свободу.

— Что это значит?

Он помолчал.

— Не знаю.

— Вот.

Мирель остановилась напротив него. — Я могу сказать «свобода» сколько угодно. Красивое слово. Но что делать потом?

— Жить.

Она раздражённо рассмеялась. — Вы сегодня особенно полезны.

— Стараюсь.

— Нет, серьёзно. Допустим, завтра происходит чудо. Сердце возвращают. Адриан не умирает. Эстель исчезает. Усыпальница проваливается под землю. Всё закончено. Что я делаю утром?

Рейвен пожал плечами. — Завтракаете.

— Рейвен.

— Вы спросили про утро.

Мирель схватила с кресла подушку и швырнула в него.

Он успел поймать одной рукой, но сразу поморщился из-за плеча.

Мирель застыла.

— Чёрт.

Рейвен посмотрел на подушку.

— Убийственное оружие.

— Я забыла про рану.

— Заметил.

— Больно?

— Терпимо.

— Не произносите это слово.

Он поднял бровь.

Мирель выдохнула.

— Эстель сегодня предложила мне потерпеть. Теперь ненавижу.

Рейвен положил подушку рядом. — Хорошо.

— Вот опять.

— Что?

— Всё вам хорошо.

— Вы хотите, чтобы я спорил с вашим правом ненавидеть слово?

— Иногда вы ужасно буквальный.

— Помогает.

Мирель снова села.

Несколько минут они молчали.

Потом Рейвен закрыл сундук.

— Хорошо. Давайте иначе.

Она посмотрела.

— Уберите Адриана.

Мирель нахмурилась. — Куда?

— Из вопроса.

— Очень смешно.

— Я серьёзно. Уберите его. Усыпальницу тоже. Эстель. Сердца остальных женщин. Меня, если нужно.

Последнее почему-то неприятно кольнуло.

— Зачем вас?

— Чтобы ответ не строился вокруг того, кто рядом.

Мирель медленно откинулась на спинку кресла.

Рейвен продолжил: — Представьте, что ничего этого нет. Вы никому ничего не должны. Никого не спасаете. Никому не мстите. Не доказываете, что можете жить без мужа. Не ищете новую любовь. Просто у вас есть тело, деньги, время и право завтра поехать куда угодно. Какую жизнь вы хотите?

Мирель открыла рот.

И не ответила.

Вопрос оказался страшнее всех магических.

Потому что никакой правильной формулировки не существовало.

— Не знаю, — сказала она.

— Хорошо.

— Что тут хорошего?

— Значит, можно искать.

— Вы специально говорите как деревенский мудрец?

— Нет.

— Иногда похоже.

Рейвен чуть улыбнулся.

Мирель поднялась и подошла к окну. За стеклом была только темнота, в которой угадывались очертания сада.

Какую жизнь?

Она попыталась представить Элмар.

Не Адрианов подарок.

Просто дом.

Сад.

Слуги.

Тихие дни.

Нет.

Слишком похоже на Лианну.

Представила столицу. Приёмы. Старых знакомых. Женщин, которые будут смотреть с сочувствием и любопытством. Мужчин, которые через несколько месяцев начнут осторожно выяснять, свободна ли бывшая жена верховного некроманта.

Тоже нет.

Работа?

Она двадцать лет управляла домом. Умела вести счета, договариваться с поставщиками, устраивать приёмы, решать споры слуг, поддерживать связи. Всё это было полезно.

Но хотела ли она продолжать?

Мирель закрыла глаза.

В памяти пришёл запах дождя.

Потом музыка.

Потом старый мост из детства.

И вдруг — море.

Не то море, на котором они однажды были с Адрианом, когда его присутствие ещё позволило ей уехать далеко. Та поездка была короткой, официальной, связанной с двором. Они жили в королевской резиденции, вокруг были чиновники, слуги, приглашения. Мирель почти не оставалась одна на берегу.

Нет.

Другое.

То море, о котором она мечтала до свадьбы.

Южное.

Тёплое.

Где белые дома стоят на скалах, а в портах продают фрукты, которых она никогда не пробовала.

— Я хотела к морю, — сказала Мирель.

Рейвен не ответил сразу.

Она открыла глаза.

— В молодости.

— Вы были.

— Не там.

— Где?

— Дальше на юг. В Ларенские бухты. Там вода почти синяя даже зимой.

— Видел.

Мирель резко обернулась. — Вы были?

— Один раз.

— И молчали?

— Мы не обсуждали путешествия.

— Как там?

Рейвен задумался. — Шумно. Рыба везде. Очень много солнца. Люди кричат, даже когда просто разговаривают.

Мирель улыбнулась. — Вы умеете испортить любое описание.

— Вода действительно синяя.

— Вот. Могли начать с этого.

Он пожал плечами.

Мирель снова посмотрела в окно.

— Я хотела поехать туда в восемнадцать. Отец обещал после моего первого взрослого сезона. Потом заболела мать. Потом умер отец. Потом появился Адриан. Денег не было. Потом деньги появились, но уже всё время было что-то важнее.

— Почему не поехали позже?

— Не знаю.

Рейвен не сказал ничего.

Мирель сама ответила: — Наверное, перестала хотеть достаточно сильно.

Сердце-тень в груди отозвалось чуть быстрее.

— А сейчас?

Она задумалась.

Образ моря оставался.

Не романтический.

Настоящий.

Соль на коже. Ветер. Незнакомые улицы. Отсутствие людей, которые знают её фамилию.

— Сейчас хочу.

Слова прозвучали просто.

И от этого внутри стало легче.

Рейвен кивнул. — Хорошо.

— Вы опять.

— Что?

— Ничего.

Мирель улыбнулась.

Потом спросила: — А если я хочу не только море?

— Например?

Она начала считать на пальцах, больше для себя. — Хочу однажды проснуться и не проверять, где сердце. Хочу перестать думать, умрёт ли Адриан. Хочу увидеть, может ли Лианна снова захотеть лошадь. Хочу, чтобы другие женщины узнали, что вообще лежит в усыпальнице. Иногда хочу разрушить всё это к чёртовой матери.

— Это уже план.

— Иногда хочу, чтобы Адриану