Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

затем металл словно стал мягче. Изнутри поднялось тёплое красное свечение.

Лианна выгнулась.

Крик стал громче.

Мирель почти легла рядом, удерживая за плечи.

— Смотрите на меня.

— Не говори как он.

— Кто?

— Палач.

Рейвен, не отрывая рук от связи, сказал: — Я польщён.

Лианна выругалась.

Очень грубо.

Мирель замерла.

Потом рассмеялась прямо сквозь страх.

— Вот теперь вы точно возвращаетесь.

— Заткнись.

— С удовольствием.

Крышка раскрылась.

Внутри лежало сердце.

Настоящее.

Живое.

Мирель видела своё только двадцать лет назад, в серебряной чаше, и память не сохранила деталей. Теперь невозможно было отвести взгляд. Сердце Лианны выглядело слишком обычным и одновременно невозможным. Красное, влажное, бьющееся, окружённое тонкими нитями серебряной магии.

Нити уходили не к живому мужу.

Только вглубь ковчега.

К старой связи.

Рейвен выдохнул.

— Вот почему проще.

— Что? — спросила Мирель.

— Нет активного второго конца.

Он поднял одну руку.

Пальцы дрожали.

— Лианна, сейчас будет основной разрыв.

Вдова побледнела.

— Делайте.

— После него назад уже нельзя.

— Делайте.

Рейвен посмотрел на неё ещё раз.

Потом сомкнул пальцы на одной из серебряных нитей.

Рванул.

Лианна закричала так, что Лина в кухне что-то уронила.

Рейвен тоже резко согнулся.

На его боку под рубашкой проступило тёмное пятно.

Мирель увидела.

— Рейвен!

— Не сейчас.

Он потянул вторую нить.

Она лопнула.

Свет в комнате вспыхнул.

На мгновение Мирель показалось, что всё исчезло.

Потом настоящее сердце Лианны поднялось из ковчега.

Не физически в воздухе.

Скорее оказалось окружено красным светом, который потянулся к её груди.

Тень внутри тела вдовы отозвалась.

Лианна вцепилась в Мирель.

— Больно!

— Я знаю.

— Нет, не знаешь!

— Тогда ругайтесь.

Лианна выругалась снова.

Ещё громче.

Мирель почти плакала и смеялась одновременно.

Свет вошёл в грудь.

Лианна выгнулась последний раз.

Потом обмякла.

Ковчег стал пустым.

Совершенно.

Серебряные линии погасли.

Рейвен опустился на колени.

Мирель бросилась к нему.

— Я в порядке, — сказал он раньше, чем она успела.

— Вы сидите на полу.

— Потому что так удобно.

— Не начинайте.

Лианна застонала.

Мирель мгновенно вернулась к ней.

— Лианна?

Глаза вдовы открылись.

Сначала ничего.

Потом лицо исказилось.

Она заплакала.

Не тихо.

Не красиво.

Рыдания пришли сразу, почти детские, тяжёлые, с судорожным дыханием. Мирель испугалась.

— Что болит?

Лианна покачала головой.

— Не знаю.

— Грудь?

— Всё.

— Рейвен!

Палач уже поднялся и подошёл, прижимая ладонь к боку.

Он проверил пульс Лианны.

— Сердце работает.

— Тогда почему она…

— Потому что чувствует.

Лианна закрыла лицо руками.

— Он умер, — сказала она сквозь плач.

Мирель замерла.

Вот.

Муж.

Девятнадцать лет спустя.

— Я знаю.

— Нет. Я… — Лианна захлебнулась. — Я помню.

Мирель обняла её.

Вдова плакала у неё на плече.

— Он был мерзавцем.

Мирель едва не рассмеялась.

— Возможно.

— Нет. Был.

Лианна отстранилась, глаза горели.

— Он забрал Руту.

— Что?

— Продал. После той болезни. Сказал, что мне всё равно. А мне действительно было всё равно. — Она резко всхлипнула. — Я сейчас его ненавижу.

— Это нормально.

— И скучаю.

Мирель почувствовала, как горло сжалось.

— Тоже нормально.

— Ненавижу это.

— Я знаю.

Лианна снова заплакала.

Рейвен тихо отошёл.

Мирель заметила, что он почти не держится за бок, но лицо снова бледное. Она хотела встать, однако Лианна вцепилась в рукав.

— Не уходи.

— Не уйду.

Они сидели так долго.

Постепенно плач ослаб.

Лианна дышала тяжело, но ровно.

Потом неожиданно нахмурилась.

— Здесь ужасно холодно.

Мирель замерла.

— Что?

— Холодно.

— Вам холодно?

— Очень.

Она посмотрела на окно.

— Почему окно закрыто?

Мирель растерялась. — Потому что холодно.

Лианна раздражённо выдохнула. — Но воздух ужасный. Душно.

— Вы только что сказали, что холодно.

— И что?

Мирель посмотрела на Рейвена.

Он стоял у стены и улыбался.

— Не смейте, — сказала она.

— Я ничего.

Лианна резко села.

— Открой окно.

— Вы замёрзнете.

— Мирель.

Вот он.

Тон женщины, которая не просит управляющего решить.

— Хорошо.

Мирель открыла створку.

В комнату ворвался холодный воздух.

Лианна глубоко вдохнула.

Закрыла глаза.

— Дождём пахнет.

Мирель почувствовала мурашки.

Точно так же.

Как у неё.

— Да.

— Я забыла этот запах.

Голос стал тихим.

Потом Лианна внезапно открыла глаза.

— Я хочу пирог.

Мирель рассмеялась.

— Сейчас?

— Да.

— С грушей?

— И миндалём. Много миндаля. И чтобы края были чуть подгоревшие.

Лина появилась в дверях, вытирая руки о передник. — Я знаю, как сделать грушевый пирог.

Лианна повернулась к ней. — С миндалём?

— Найдём.

— Здесь?

Лина задумалась. — Не уверена.

Лианна резко повернулась к Мирель. — У тебя есть деньги?

Мирель засмеялась сильнее. — Есть.

— Тогда пошли кого-нибудь в деревню.

— Кого?

Лианна посмотрела вокруг.

Рейвен поднял руку. — Только не меня.

— Вы и так бесполезны, — сказала вдова.

— Впервые полностью согласен.

Лина смеялась уже открыто.

Мирель вдруг поняла, что сама плачет.

Слёзы текли по лицу, но внутри не было боли.

Только невероятное облегчение.

Вот она.

Доказательство.

Не теория.

Не слова Рейвена.

Не предположение.

Лианна сидела перед ней с собственным сердцем в груди и хотела пирог.

Хотела открыть окно.

Хотела ругаться.

Хотела плакать по мужу.

Хотела ненавидеть его.

Всё сразу.

Не новая женщина.

Та же.

Только полная.

Рейвен подошёл к столу и начал собирать инструменты.

Мирель увидела кровь на его рубашке.

— Сядьте.

— Сейчас.

— Рейвен.

— Мирель.

— Вы обещали.

Он посмотрел на неё, потом всё-таки сел.

Лианна тоже заметила.

— Покажите.

— Не надо.

— Молодой человек.

Рейвен замер.

Мирель почти захлебнулась смехом.

— Всё. Вам конец.

Лианна уже откинула край его рубашки.

Рана на боку оказалась небольшой, гораздо легче прошлой, но кожа всё равно разошлась на несколько дюймов.

— Это из-за меня? — спросила вдова.

— Из-за связи.

— Значит, из-за меня.

— Не одно и то же.

Лианна посмотрела строго. — Не раздражайте женщину, которой только что вернули сорок лет злости.

Рейвен поднял руки.

— Хорошо.

Лина принесла чистую ткань.

Мирель помогла перевязать рану.

На этот раз Рейвен не спорил.

Возможно, потому что против трёх женщин шансов уже не было.

Пока Лина занималась пирогом, Лианна ходила по дому.

Именно ходила.

Не сидела.

Трогала мебель.

Заглядывала в окна.

Раздражалась на пыль.

Один раз заявила, что шторы ужасны.

Рейвен ответил, что семь лет их не замечал.

— Это видно, — сказала она.

Потом нашла старую деревянную фигурку птицы и долго рассматривала.

— У моего сына была такая.

Мирель напряглась.

— Скучаете?

Лианна закрыла глаза.

— Да.

Слово далось тяжело.

— Очень.

Она села.

— Я не писала ему полгода.

— Почему?

— Не хотелось.

Теперь в голосе была боль.

— Я знала, что люблю его. Но не чувствовала, зачем писать.

Мирель села рядом.

Лианна посмотрела.

— Мне страшно.

Вот первое.

— Почему?

— Сколько ещё вспомню?

Мирель не знала.

— Не обязательно всё сразу.

— А если хочу?

— Тогда будете.

Лианна улыбнулась слабее.

— Ты теперь говоришь как палач.

— Это заразно.

Из кухни донёсся