Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

Рейвен сначала попытался отказаться от обезболивающего настоя, потому что тот «мешает чувствовать реакцию связи», но врач просто сунул кружку ему в руку и сказал, что если королевскому палачу настолько нравится страдать, он может делать это в свободное от лечения время.

Мирель впервые за ночь улыбнулась.

— Я люблю этого человека.

Рейвен посмотрел мутно. — Быстро вы.

— Ревнуете?

— Сейчас слишком занят.

Лекарь хмыкнул. — Если можете болтать, не всё потеряно.

Но после осмотра его лицо стало серьёзнее. Он отвёл Мирель в сторону, когда Рейвен наконец уснул под действием настоя. — Магию я вам не объясню, — сказал он тихо. — Но тело истощено. Не только сегодняшней раной. На нём слишком много старых повреждений, и часть, похоже, никогда не заживала как следует. Он привык жить поверх боли. Это не значит, что тело привыкло вместе с ним.

Мирель посмотрела на спящего Рейвена.

— Насколько опасно?

— Если рана снова откроется так же сильно, может потерять слишком много крови. Если пойдёт жар — тоже плохо. Несколько дней покоя. Настоящего. Без новых разрывов, проклятий, казней и прочего, чем он там занимается.

— Я прослежу.

Врач посмотрел на неё с неожиданной насмешкой. — Судя по пациенту, желаю удачи.

— Спасибо.

— Это не пожелание. Сочувствие.

Он уехал уже после рассвета.

Следующие два дня Мирель почти не отходила от Рейвена, и сначала сама себе объясняла это очень просто: он пострадал из-за их дела, значит, она обязана помочь. Формулировка была удобной. Слишком удобной. На второй день, когда Лина предложила посидеть вместо неё, а Мирель мгновенно отказалась, пришлось признать, что дело не только в обязанности.

Она хотела быть рядом.

Это выяснилось буднично, без великих открытий. Мирель просто сидела у кровати с книгой, следила, чтобы Рейвен пил воду, меняла прохладную ткань на лбу и время от времени проверяла повязку. Иногда он спал. Иногда просыпался и смотрел на неё так, словно не понимал, почему она всё ещё здесь. Однажды вечером спросил:

— Вам не надоело?

Мирель оторвалась от книги. — Что именно?

— Сидеть.

— Я двадцать лет сидела на придворных ужинах. У вас гораздо интереснее.

— Я сплю.

— Именно.

Он закрыл глаза, потом снова открыл. — Можете уйти.

— Знаю.

— Лина справится.

— Знаю.

— Тогда почему?

Мирель уже не стала искать правильный ответ. — Потому что хочу.

Рейвен помолчал.

— Опасная привычка.

— Какая?

— Знать, чего хотите.

— Очень.

На третий день жар начал спадать. Рейвен впервые попросил еду сам, съел половину супа и даже не возмутился, когда Мирель не позволила спуститься вниз. Это показалось почти победой. К вечеру он уже сидел в кровати, опираясь на подушки, и потребовал принести ему бумаги.

— Нет, — сказала Мирель.

Он поднял бровь. — Это сейчас было что?

— Разумное решение.

— Чьё?

— Моё.

— А бумаги нужны мне.

— Не получите.

Рейвен некоторое время смотрел на неё.

Мирель поняла, что идёт по опасной территории, но не собиралась отступать.

— Вы были без сознания почти сутки, — продолжила она. — Вчера едва могли держать кружку. Сегодня решили работать.

— Читать.

— Нет.

— Мирель.

— Нет.

Он откинулся на подушки. — Хорошо.

Она подозрительно прищурилась. — Слишком легко.

— Устал спорить.

— Наконец-то.

— Завтра.

— Что завтра?

— Поспорю.

Мирель фыркнула и всё-таки принесла не бумаги, а книгу, которую он читал до ранения. Рейвен взял без благодарности, но она заметила уголок улыбки. Вечер прошёл спокойно.

Именно поэтому ссора на следующий день оказалась особенно резкой.

Утром Рейвен уже сам спустился на кухню. Не быстро, придерживая бок рукой, но без помощи. Мирель сначала хотела отправить обратно, потом вспомнила предыдущий разговор и заставила себя промолчать. Он сел за стол, выпил чай и некоторое время смотрел на её ковчег, который Мирель принесла вниз.

— Связь Лианны дала полезную информацию, — сказал он.

Мирель сразу напряглась. — Какую?

— Старый узел действительно можно снять полностью. Не просто ослабить. Значит, ваши сердца не повреждены самим ритуалом настолько, как я боялся.

— Это я уже поняла.

— Есть ещё кое-что. При разрыве я почувствовал родовую защиту изнутри. Она не просто охраняет сердце. Она не даёт накопленному вернуться раньше времени.

Мирель положила ладонь на крышку.

— Значит, у меня внутри действительно всё ещё удерживается.

— Да.

— И если разорвать связь с Адрианом…

— Вернётся ему.

Она кивнула.

Рейвен посмотрел внимательно. — Но теперь я лучше понимаю, где именно надо ломать узел.

Мирель замерла.

— Это хорошо?

— Да.

— Насколько?

— Настолько, что при его присутствии шанс безопасно вернуть сердце вам гораздо выше.

Слова должны были обрадовать.

Обрадовали.

На несколько мгновений.

Потом Мирель посмотрела на повязку под его рубашкой.

— А цена для вас?

Рейвен молчал слишком долго.

— Какая?

— Не знаю.

Мирель почувствовала, как внутри сразу поднимается злость. — После Лианны вы едва не умерли.

— Не едва.

— Врач сказал иначе.

— Врач любит драматизировать.

— Врач сказал, что вы потеряли много крови.

— Потерял.

— Два дня лежали с жаром.

— Три.

— Это должно улучшить картину?

Рейвен вздохнул. — Мирель.

— Нет. Ответьте. Если старая связь без живого второго конца сделала это, что будет с вами при разрыве моей?

Он посмотрел прямо.

— Может быть хуже.

Она почувствовала, как сердце-тень ударило сильнее.

— Насколько хуже?

— Не знаю.

— Можете умереть?

Пауза.

— Да.

Мирель резко встала.

Стул отлетел назад.

Лина, стоявшая у печи, даже не обернулась сразу. Видимо, уже привыкла.

— Тогда вы не будете этого делать.

Рейвен поднял глаза.

— Что?

— Вы слышали.

— Слышал.

— Найдём другой способ.

— Возможно, нет другого.

— Значит, сердце останется у меня в ковчеге, пока не найдём.

— Мирель.

— Нет.

Она ходила по кухне, чувствуя, как злость перекрывает всё остальное.

— Я не позволю вам убить себя ради меня.

Рейвен медленно отложил ложку.

— Не позволите?

Тон был очень спокойным.

Слишком.

Мирель сразу поняла, куда идёт разговор.

И всё равно продолжила.

— Да.

— Каким образом?

— Не дам согласия.

— На разрыв вашего сердца?

— На то, чтобы вы его делали.

— Хорошо.

Он кивнул.

Мирель остановилась.

— Что «хорошо»?

— Вы можете не просить меня.

— И не будете?

— Пока не попросите — нет.

Она почувствовала слабое облегчение.

Ровно до следующей фразы.

— Но если попросите, решение о том, какой риск принимать мне, останется моим.

Мирель резко повернулась.

— Нет.

Рейвен поднял бровь. — Вот теперь интереснее.

— Не надо играть словами.

— Я не играю.

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.

— Понимаю. Вы хотите своё сердце, но только если я гарантирую, что не пострадаю.

— Да.

— Такой гарантии нет.

— Тогда ищем дальше.

— Сколько?

— Сколько понадобится.

— Год?

— Если нужно.

— Пять?

Мирель сжала губы.

— Если нужно.

— Десять?

— Не передёргивайте.

— Я пытаюсь понять, где заканчивается ваше право решать и начинается моё.

Она замерла.

— Это другое.

Рейвен усмехнулся без веселья. — Разумеется.

— Не смейте.

— Что именно?

— Сравнивать меня