Дитя крови - Дарья Котова

в принципе, его устраивало, но не совсем. Геройствовать он любил, однако лишь в том случае, когда его жизнь не подвергалась опасности. Все же вампиры были детьми Тьмы, приближенными к ней, весьма сильными созданиями. И даже такой могущественный воин Света, как Эсмин, не мог бы дать достойный отпор. Лишь вместе… Поэтому полуэльф старался держаться поближе к товарищам и сильно не выбиваться вперед. В душе его теплилась надежда, что Стефан окажется прав и вампиров они не встретят. Это только Верховный паладин жаждал найти и убить всех детей ночи, а вот Эсмин вполне довольствовался бы какими-нибудь ликанами или чернокнижниками. Но приказ есть приказ, особенно в их неспокойное время… Главное, чтобы у Кристофера все получилось, а то ведь он потом житья не даст!

В таком русле текли мысли Эсмина, пока он с отрядом пробирался по буреломам Феранийских княжеств. Вот какие люди, такие и земли! Почти две недели паладины охотились за призрачной тенью вампиров, но так их и не нашли. В конце концов, они набрели на логово темных, но было ясно, что те покинули его дня за два до визита паладинов.

«Ну, слава Свету!» — мысленно выдохнул Эсмин и приказал возвращаться в главную резиденцию. Опять лезть по этим буреломам! И почему у феранийцев даже дороги корявые? Неужели вместо войны нельзя заняться обустройством собственных земель?

* * *

Надо сказать, что не только в княжествах, но и в Сантирии паладинов постигла неудача. Воины Света не сумели поймать вампиров, те ускользнули, словно тень с наступлением ночи. А вот Шелиасу, Стефану и другим паладинам, отправившимся в Фелин'Сен, повезло больше. Хотя, вопрос о везении остался открытым.

В землях Фелин'Сена воины Ордена ориентировались хорошо, как и на территории его ближайших соседей. К тому же у Шелиаса на руках были достоверные сведения о вампире, который охотился здесь, и его местоположении.

Свою охоту паладины начали в низине, постепенно окружая скалистый холм, где, по слухам, располагалась разрушенная мельница. Шелиас до последнего не верил, что именно там будет скрываться вампир, однако ему предстояло убедиться, что иногда противника стоит недооценить, чем переоценить.

Паладины действовали быстро и решительно. И все же они оказались не готовы к тому, что их ожидало. Вампир напал внезапно, убив сразу треть отряда. Шелиас кожей почувствовал, как полыхнуло пламя Тьмы за его спиной. Однако не успел он обернуться, как вампир исчез.

— Проклятье! — рядом выругался Стефан, спешиваясь. Шелиас быстро последовал за ним. Не все паладины погибли, некоторых ранило. Они стонали от невыносимой боли, и лишь Свет, призванный Шелиасом, облегчил их страдания.

— Надо отправить их в город, — произнес Стефан, но Шелиас уже отдавал приказ. Двое паладинов остались с раненными, отправив в город ворона с письмом, а остальной отряд отправился дальше. Теперь все были начеку, Шелиас не переставая, молился Свету. Покровитель был с ним, вел его и защищал отряд, поэтому когда вампир напал второй раз, они отбили атаку. Одного паладина все же зацепило, зато и сам темный не смог сбежать так быстро, как раньше. Шелиас направил Свет в свой меч и быстро подсек ускользавшую тень. Последняя дернулась, замедлилась и превратилась в светловолосого паренька лет восемнадцати на вид. Лишь клыки, выглядывающие из-под верхней губы, и темно-багровые глаза отличали вампира от деревенских мальчишек. Шелиас на миг замешкался — не потому что пожалел темного, нет, но тот оказался слишком юным и невинным, по крайней мере, на вид. После стальноволосого, которого Шелиас повстречал в Рестании, этот вампир был слишком безобидным. Вернее,

казался

Ведь он полчаса назад убил десять ни в чем не повинных людей!

Шелиас поднял меч, но вампир, воспользовавшись заминкой, исчез. Стефан тоже не успел его достать, что уж говорить об остальных!

— Он слишком быстрый, — выдохнул друг. Шелиас напрягся, вслушиваясь в тишину леса.

— Он защищает мельницу, — произнес Верховный паладин. — Все-таки там…

— Что будем делать? — спросил Стефан. Отряд спешился, и теперь паладины стояли плечом к плечу, образовывая почти ровный круг. Все ждали вампира.

— Идем дальше, — приказал Шелиас. — Выманим его. Он будет защищать жену и ребенка.

И они двинулись к мельнице, пробираясь сквозь густой хвойный лес и карабкаясь по крутому склону холма, усыпанному мелкими камушками. В Рестанию уже пришла весна, но здесь, у северной границы Фелин'Сена, еще лежал снег и дули ледяные ветра. Люди ежились от холода и страха, но шли дальше. Они верили в Верховного паладина. Он был для них символом веры и бесстрашия. Шелиас и сам чувствовал, как постепенно загорается в нем пламя Света, пламя истинного верующего, который несет очищение и готов спасти мир от темной заразы.

Вампир напал нескоро. Они уже почти поднялись на холм, когда он вновь появился — и вновь напал исподтишка, сзади. Стефан едва успел увернуться, а вот другим паладинам не так повезло. Шелиас призвал пламя Света, и вампир отскочил, попытался скрыться в лесу.

— Стоять! — крикнул Верховный паладин. — Движемся к мельнице!

Отряд перестал преследовать вампира и, ощетинившись благословенными Светом мечами, двинулся вверх, к серым стенам мельницы, которые уже виднелись в просветах между деревьями. Расчет Шелиаса оказался верен: вампир вернулся, он не мог бросить жену и ребенка, не мог уйти.

Он появился, как всегда, неожиданно, убив сразу двоих паладинов. Может, он был не столь искусен в охоте, как Марк из Рестании, раз позволил себя найти, но сражался от отчаянно. Вампир не приближался к Шелиасу, как к самому опасному противнику, постоянно прячась от него за его же воинами. Раны его не останавливали, он словно не чувствовал боли, сражался остервенело, до последней капли крови — своей и чужой. Больше двух десятков раз паладины ранили его, но ни царапины, ни глубокие порезы не останавливали его. Стефан исхитрился и отрубил вампиру левую руку, но это не замедлило темного, лишь уменьшило его возможности. Он был слишком быстр, паладины не успевали за ним, а Свет словно не причинял ему боли. Шелиас не мог поверить в это, ведь он сам видел, как Свет действовал на Марка в Рестании. Даже такого опытного вампира он замедлил и ослабил, что уж говорить про этого мальчишку! Так рассуждал Шелиас, пытаясь подобраться к темному, а потом случайно встретился с ним взглядом и все понял: вампир чувствовал и боль, и Свет, но в нем билось такое отчаяние, такая жажда жизни — не собственной, а дорогих ему существ, — что он готов был сражаться даже без всех конечностей. Страшно, остервенело. Он бился за жену и ребенка, как раненный волк, не