Дитя крови - Дарья Котова

семье. Как бы они не ругали Ленара, сколь различны не были бы их пути, они любили своего младшего брата. Чудесное спасение маленького племянника обрадовало их. Мелитэя сразу заявила, что они с Марком возьмут его в семью. Ликрас предлагал других опекунов, ведь у сестры с мужем уже было двое детей, но они отказались. И Марк, и Мелитэя уже считали Мейлина — так они назвали племянника — своим ребенком.

И сейчас, стоя рядом с кострами в честь погибших, Мелитэя держала на руках сыновей — родного и приемного. Марк укачивал непослушную Мелоди.

Ликрас ни разу за все время не бросил на них взгляд, но когда пламя Тьмы потухло, он обратил свое внимание на сестру. Мелитэя поймала его взгляд и вопросительно приподняла тонкие темные брови. Ликрас не ответил ей, вместо этого он громко произнес, обращаясь ко всем обитателям Твердыни:

— Сегодня мы проводили в последний путь двух наших сородичей — Ленара и Анабель. Они погибли от рук светлых, ибо светлые не способны понять нас, ими движет глупое благородство и жажда наживы. Однако сегодня я хочу не только проститься с двумя своими подданными, которые навсегда покинули меня, но и провозгласить своего старшего племянника, Ревелина, своим наследником. Волею Тьмы я нарекаю Ревелина, сына Мелитэи и Марка, будущим Владыкой. Да примет Тьма и вы, мои подданные, волю мою.

Все, включая Марка, опустились на колени перед Ликрасом и Мелитэей, которая держала младенца. Все в этот момент думали о высоком и вечном, Владыка умел повелевать чужими сердцами. И лишь Мелитэя раздраженно размышляла:

«Да когда же он закончит трындеть… Правильно говорят горгульи — нет ничего хуже, чем оживший вампир. Братца я, конечно, люблю, но лучше бы он продолжил сидеть в своем кресле, а не толкал пафосные речи. Хотя, это весело: я была дочерью Владыки, сейчас — сестра, а в будущем стану матерью. Надо будет Марку потом рассказать, он оценит шутку Тьмы».

* * *

Жизнь стала неважна. Минуты сливались в часы, часы — в дни, дни — в недели. Так ему казалось, хотя, на самом деле, между его арестом и казнью прошло всего двое суток. А к чему медлить? Тем более Шелиас не отрицал своей вины, подтвердил под присягой Свету, что спас отродье Тьмы. Паладины не верили ему, но слова, произнесенные главой Ордена, невозможно было забыть. Его обвинили, зачитали приговор и тут же привели в исполнение. Шелиас даже был рад этому, хотя время для него потеряло свою ценность и ощутимость. Сколько он провел в темнице главной резиденции? Он не помнил. Он вспоминал прошлое, перебирал его, как женщина перебирает свои любимые бусы. Ему было приятно в последний раз пережить радостные моменты, погрустить о печальных. Он ни о чем не жалел, наоборот, был счастлив, что его постигло наказание. Он преступил черту, нарушил догмы собственной веры, разве мог он продолжить жить? Теперь-то он понимал, что хотел ему показать Свет. Шелиас принимал это знание, эту истину. Он не боялся, без страха взойдя на костер. И даже боль, которую ему причиняло пламя Света, он воспринимал как часть своего пути, как

заслуженное

наказание, и поэтому он не страдал. Свершилось. Будущее произошло, и теперь Шелиас встречал смерть. Они ведь давно шли рука об руку, а теперь она все же заберет его. Он ошибся — и заплатил. Это был единственный возможный вариант, ведь повторись все вновь, Шелиас поступил бы точно также. А значит, он заслужил. Заслужил…

Кристофер с Эсмином поверить не могли, что все сложится так удачно. Они столько думали, планировали, как подставить де Лантара, как обвинить его в связи с вампирами. И тут Свет сделал им такой подарок! Уж неизвестно, что толкнуло безупречного фанатика де Лантара пощадить вампирское отродье, но в тот миг, когда он это сделал, Кристофер чуть не заорал от радости. Ну а дальше все было легко, хотя, конечно, упрямый Стефан попортил ему немало крови (и почему этого идиота не сожрал вампир?). Но в итоге правда оказалась на стороне Эсмина (и Кристофера, который действовал из-за его спины). Де Лантар сделал заговорщикам второй подарок, признавший во всем. Кристофер-то думал, что эльф будет все отрицать, но этот баран (по-другому назвать его не получалось) сам взошел на костер, сам, по сути, вынес себе приговор. Теперь дело было за малым — пробраться в верхушку. Кристофер уже продумал, как именно он будет использовать Эсмина. Теперь, когда святоши Шелиаса нет, никто не помешает ему добиться власти и признания.

* * *

Стефан отвернулся, не в силах больше смотреть, как догорает столб, к которому еще час назад был привязан его лучший друг. Стефан сделал все возможное и невозможное, чтобы спасти Шелиаса, но разве получится помочь тому, кто сам роет для себя могилу? Сейчас Стефана переполнял целый котел эмоций: боль, разочарование, злость, отчаяние. Он не мог смириться, не мог принять. Хотелось по-простому съездить по ухмыляющейся морде Кристофера или придушить стукача Эсмина, но он не мог. Не мог, потому что Орден — детище Шелиаса, все, что осталось от доброго и понимающего лорда де Лантара. Да и не один Стефан потерял близкого эльфа — у Шелиаса остались младшие братья. Хорошо, что сейчас их не было в центральных землях, пусть как можно дольше не знают правды о смерти брата. Стефан до последнего не верил, что Шелиас действительно предал Орден. Наверняка это дело рук других паладинов. У Шелиаса всегда хватала врагов.

«А я не смог его спасти», — с горечью подумал Стефан и вдруг вспомнил о Тейре. Она-то была в Рестании и совсем скоро должна была узнать о смерти Шелиаса. Только стремительность, с которой лорда де Лантара судили и казнили, не позволила этой новости распространиться и добраться до Рестании. Но уже завтра — Стефан не сомневался — все будут знать о "предательстве" и смерти Верховного паладина. Поэтому, не медля, Стефан отправился к конюшням, седлал свою верную подругу и поехал в Рестанию. Если скакать быстро, то к вечеру он будет в городе.

Никто, наверное, кроме Стефана и самого Шелиаса, не знал, сколь сильно Тейра любила последнего. Это была сильная и волевая женщина, но у нее было большое и живое сердце. Весть о гибели любимого ударит по ней, Стефан должен был как-то подготовить ее, найти слова. Лучше уж она узнает о смерти Шелиаса от него, чем услышит в грязных сплетнях. Поэтому Стефан подгонял свою кобылу, стремясь как можно быстрее попасть в