Мой клыкастый лорд - Ольга Викторовна Романовская

[1] Белтайн — ночь с 30 апреля на 1 мая. Лита — праздник летнего солнцестояния.

Глава 17

— Что? Мне, наверное, послышалось?

От неожиданности споткнулась и во второй раз за сегодня оказалась в объятиях Элефа. На этот раз полноценных. Элеф не спешил отпускать меня. Прикосновение пальцев обжигало. Когда он наклонился и запечатлел легкий поцелуй на моей шее, тоненькой полоске, не защищенной тканью, меня, наоборот, бросило в холод.

— Я не Абигаль, вы забыли, — облизывая губы, уставившись в одну точку, тараторила я. — Обыкновенная попаданка. Магией не владею. И вообще человек.

— Я знаю.

Развернув меня лицом к себе, он пристально смотрел мне глаза. Без тени улыбки. И все же я с надеждой спросила:

— Вы пошутили?

— Нет.

— Но я действительно не понимаю… Ладно, отец, то есть герцог Тешинский, но вам-то какая выгода?

— Ваша кровь… Знаете, чем она пахнет?

Отрицательно покачала головой и на всякий случай высвободилась, отошла на пару шагов.

— Этот запах не дает мне покоя, — с горечью признался Элеф.

Теперь он тоже смотрел в сторону, на крышу оранжереи.

— В гастрономическом смысле?

— Не притворяйтесь, будто не понимаете! — с неожиданной злостью огрызнулся Элеф, сверкнув отросшими клыками. — Вы не дурочка. Ваша кровь пахнет смесью фиалок и ванили. Я чувствую ее, даже если вы находитесь в соседней комнате. Чувствую и схожу от нее с ума!

Он ударил кулаком по каменной стене, вложив в удар столько силы, что кладка частично осыпалась.

— Но… Но почему? Если угодно, я могу уехать, только выделите мне экипаж. Можно даже без охраны.

Медленно, шаг за шагом пятилась к двери. Поведение Элефа пугало, прежде я не замечала за ним подобных перепадов настроения: от ярости до неизбывной тоски.

— Я знал, что вы не согласитесь, — он ожидаемо догнал меня, встал рядом. — Связать свою жизнь с вампиром — для людей подобное немыслимо.

Элеф тряхнул головой, усмехнулся.

— Вы боитесь меня, вероятно, я никогда не сумею искоренить этот страх, не смогу доказать, что мной не правит жажда крови, что я не убийца. И все же мое предложение в силе, Абигаль.

Не отрывая взгляда от моего лица, он наклонился, поцеловал мою обмякшую ладонь. Еще, еще и еще — каждый пальчик, не оставляя сомнений в силе чувств.

Клык, играючи, царапнул кожу. Без крови — всего лишь проявление нежности. Небывалой, слишком явной, впрочем, Элеф только что признался мне в любви, что ему терять?

Ошеломленная, даже думать на время перестала, а потом не захотела. Пусть идет как идет. Из чувств работали только зрение и осязание, последнее и вовсе болезненно обострилось. Мне нравилось. Я не испытывала страха, совсем наоборот. Это было… волшебно, словно я богиня. Впервые в центре внимания, обожаемая, не страшная подружка при Олечке.

Судорожно вздохнула от очередной ласки. Такого в любовных романах не описывали, там все стандартно: грудь, ступни, шея. Хотя от шеи я бы не отказалась — хочу получить еще один поцелуй. Элеф наверняка умел читать мысли, потому что исполнил мое желание.

— Не боишься, что укушу? — игриво шепнул он.

Понял, дева не оттолкнула, даже наоборот, тает в его руках. Ты нормальная, вообще, Потапова, еще пара минут — и станешь целоваться с вампиром взасос. Но ему хотелось другого. Осознав, что жертва в полной его власти, Элеф переплел наши пальцы, медленно опустился на колени…

— Милорд, милорд! — отчаянно воззвала к его разуму. Сердце колотилось как бешенное, меня подташнивало от волнения, пальцы заледенели. — Милорд, вы совершаете ошибку… Не надо!

Мой визг наверняка слышали во всем замке.

Элеф нахмурился и резко выпрямился. Лицо напоминало восковую маску.

Осознав, что натворила, попыталась неуклюже исправить ситуацию:

— Вы не так поняли, я просто испугалась…

— … того, что я сделаю официальное предложение, — мрачно закончил за меня Элеф. — Я все правильно понял, потому что слышал, как вы дышите, как бьется ваше сердце, видел ужас в ваших глазах. Выходит, я ошибся, — печально констатировал он. — Мне казалось, вы видите во мне не только вампира и тюремщика.

— Я и вижу. — Боже, как неловко! Когда надо, язык к небу прирос, едва ворочается. — Не в плане мужа, а как человека. Тьфу, личности. Но брак… Простите, понимаю, здесь так принято, мнения женщины вообще не спрашивают…

Договорить не успела: на галерее показался лакей, счастливо избавив меня от необходимости разбираться в запутанных чувствах.

— Чего тебе? — рявкнул Элеф, всем своим видом показывая: слуге лучше убраться.

— К вам гостья, милорд.

Вот и славно, я могу вернуться к себе. Признание в любви, предложение руки и сердца — это нужно переваривать.

«Ваша кожа пахнет смесью фиалок и ванили»… Стоило вспомнить, как сердце затрепетало. Мне никогда не делали комплиментов! И все же нельзя терять головы. Браки здесь политические, нужно сначала выяснить, что я получу взамен. И про техническую составляющую забывать не стоит. Вампир и человек не лучшее сочетание.

— Леди Сольвейг Антраж просит вашей аудиенции.

Контуры тела Элефа задрожали. Казалось, он прямо сейчас отрастит крылья из дыма, обнажит меч и ринется в атаку.

— И у нее еще хватило наглости!.. — прошипел Элеф сквозь зубы. — Гони ее в шею! Хотя нет, я лично ее придушу.

Оттолкнув лакея, он ринулся к двери и неожиданно затормозил.

— Боюсь, не получится, милорд, придется потерпеть. Я здесь с миссией королевы Вратии, парламентер, то есть лицо неприкосновенное. Убьете меня — развяжите войну.

На галерею с гаденькой победоносной улыбкой вошла Сольвейг. Она предстала в образе благородной дамы: убранные под головной убор а-ля Анна Болейн каштановые волосы с легкой рыжиной, пышные тяжелые юбки из бархата и парчи, подбитая куньим мехом накидка и муфта в тон. Все сдобрено блеском драгоценностей. К эффектному наряду прилагалась почти ангельская внешность девицы лет двадцати-двадцати пяти, с одним лишь «но» — истинная суть сквозила в холодных васильковых глазах, жесткой линии рта. Обладательница их безжалостна, что уже успела продемонстрировать.

— Ты не соизволил предложить мне присесть, не приказал принести легких закусок — да что там, я с трудом добилась дозволения войти. Докладывать обо мне никто не торопился, пришлось