Мой клыкастый лорд - Ольга Викторовна Романовская

Под кожей Элефа загуляли желваки. Гнев его вылился на лакея. Элеф стиснул его горло и, приподняв над полом так, что ноги болтались (а ведь это вампир, не человек!), прорычал:

— Кто пустил?!

И швырнул беднягу в сад. Лакей пропахал носом снег, оставив после себя широкую борозду и ударился головой о стену. Думала: не встанет, но нет, шатаясь и утирая кровь, поднялся на ноги. Никакой агрессии по отношению к господину он не выказывал, наоборот, повинно втянул голову в плечи.

Все случилось очень быстро, даже испугаться толком не успела.

Отчего вдруг такая острая реакция? В прошлый раз Элеф защищал меня, но сейчас-то повод пустяковый. Понимаю, слуга виноват, но можно же было жестко поговорить с ним после, выпроводив незваную гостью. Это она так на него повлияла? Или я? Какая-то попаданка не пала к ногам самого тиуна вампиров, и он выместил зло на лакее.

— Ай-ай, не умеешь держать эмоции под контролем! — вторя моим мыслям, прокомментировала Сольвейг. — Еще и рядом с такой барышней! Полагаю, — взгляд ее переместился на меня, — она и есть причина твоего промедления. Не спорю, проводить время с юной особой приятнее, нежели с потрепанной жизнью колдуньей.

Сольвейг рассмеялась. Смех ее напоминал переливы колокольчика, только вот он него по телу пробежали мурашки.

Как она попала сюда, в укрепленный замок? Неужели с помощью магии Сольвейг может в любой момент оказаться, где захочет?

— Что тебе нужно? Не припомню, чтобы я тебя приглашал.

Элеф проигнорировал ее намеки, простил даже фамильярность. А вот меня от колдуньи предпочел заслонить.

— Озвучить условия освобождения Абигаль Лорейн Тешинской и заключения мира с Вратией, разумеется. Эгландии выдвинет условия после, но, полагаю, тамошний король не отважится требовать многого.

А вот и стража — темные, едва различимые тени в дверном проеме. Предатели или колдунья обвела их вокруг пальца?

Схожие мысли вертелись в голове Элефа. Он метнул острый как нож взгляд на стражу:

— С каких это пор замок превратился в проходной двор?

Элеф говорил тихо, но все внутри у него клокотало от ярости.

— Мы оставили леди, где положено, милорд, — словно школьник, оправдывался старший по званию, — в холле. Послали за вами слугу, а она…

— По-твоему, я похож на идиота? — прищурился Элеф и шагнул вперед. — Кто нарушил приказ и проводил ее сюда? Пусть лучше выйдет сам, иначе наказание понесут все.

— Вот этот, — любезно подсказала Сольвейг, указав на лакея. — Я прикинулась твоей старой знакомой, убедила, что ты будешь рад меня видеть.

— Отлично! — щелкнул зубами Элеф и ненадолго смежил веки.

Думала, он убьет трясущегося как осиновый лист лакея, но вампир избрал иное наказание:

— Отвезите его в пещеру Смерти и оставьте на два месяца.

— Нет, мой господин, сжальтесь, милорд!

Лакей на четвереньках подполз к Элефу, обнял его ноги. Вампир отпихнул его и нарочито повернулся спиной.

Сольвейг наблюдала за спектаклем с нескрываемым удовольствием.

— Сжальтесь, милорд, я умру от голода!

Бедолага повис на руках у стражи. Раньше вампиры представлялись мне сплошь сильными, дерзкими, но оказалось, они как люди, бывают жалкими и трусливыми.

— Ты сам выбрал свою судьбу. Предателей не прощают, — отрезал Элеф и повернулся к Сольвейг. — Я хочу взглянуть на верительные грамоты, увидеть документы, подтверждающие твои полномочия. Если их не окажется…

Он грозно двинулся на нее, на ходу отрастив клыки. Сольвейг и бровью не повела.

— Знаю, ты разрубишь меня на куски и скормишь нежити. Но Азней большой мальчик, он сознавал, что творит. Любовь, ты же знаешь, теперь знаешь, — она особо выделила последние слова, — порой затмевает разум.

— Полномочия или спасайся бегством. Считаю до пяти. Раз…

— Вот!

Сольвейг вытащила из муфты скрепленный печатью свиток.

— И вот.

Следом она извлекла письмо.

— Как видишь, Элеф, настоящие. Тут личная печать короля, подписи его, королевы, советника. И мое имя.

Она вновь улыбнулась и, не спрашивая разрешения, прошла мимо нас в сад.

— Как мило! И как много смерти! Наверняка у тебя завалялось несколько лишних флаконов яда, с удовольствием их куплю.

— Стоять!

Аж присела от окрика Элефа. Сольвейг тоже замерла с поднятой рукой, а потом тихо, не говоря ни слова, вернулась на галерею.

— Будешь ходить там, где я разрешу, — с красноречивым видом предупредил Элеф и кликнул слугу: — Проводите даму в Верхнюю гостиную и приставьте двойную охрану. При малейшей попытке к бегству, желании что-нибудь взять в руки — убейте.

Сольвейг презрительно усмехнулась и, запрокинув подбородок, позволила себя увести. Элеф не спешил последовать за ней. Опершись ладонью об одну из колонн, ссутулившись, он смотрел себе под ноги.

Осторожно, мелкими шажками приблизилась. Теперь я хорошо видела его профиль. Клыки убраны, уголки губ поникли, лоб нахмурен.

Была не была! Нужно же кому-то доверять в этом мире.

Ожидая расплаты за глупость, дотронулась до плеча. Элеф вздрогнул и пристально посмотрел на меня. Полагала, он спросит, не испугалась ли я, но вампира волновало совсем другое.

— Абигаль, нам обоим известно, чего хочет королева Доротея.

Кивнула:

— Да, отец сообщил о ее посредничестве по освобождению меня из плена.

— Вы не пленница, — покачал головой Элеф и с приглушенным вздохом выпрямил спину, расправил плечи.

— Ах да, почетная гостья, как любезно выразился Лорд. — При воспоминании о князе передернуло. — Залог мира, гарантия безопасности и всякое такое. Поздравляю, ваш план сработал, вы почти достигли цели. Разве только герцог Унгерский сорвался с крючка.

Сама не понимала, откуда во мне столько язвительности. Я хотела побольнее уколоть Элефа, напомнить, что бы он ни говорил, я марионетка в его игре.

— Он свое еще получит, — с мрачной решимостью пообещал Элеф. — Я не забыл того оскорбительного письма.

Закатила глаза:

— Только не надо изображать благородного рыцаря! Вы и предложение-то мне сделали после того, как убедились, папочка союз одобрит. Глядишь, еще и приданое богатое даст, земли.

Желчные слова помогали заглушить боль, заполнить пустоту в груди. Подумать только, еще несколько минут назад я парила на крылья, а теперь вновь летела в бездну одиночества.

Меньше надо любовных романов читать, меньше верить в прекрасных принцев. Этот и вовсе с клыками, зачем ты ему? Когда состаришься и умрешь, у него даже первые морщины не появятся.

Глупо, выходит, в глубине души… Да, в глубине души я хотела сказки,