Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

не к Пру, то, что ты вообще собираешься делать остаток вечера? — не отстаёт Ронан. — Шэй будет с Атласом, так что тебе не придётся таскаться за ней, как потерявшийся щенок.

— Телохранитель, — Никс стискивает задние зубы. — Я её телохранитель.

— Называй как хочешь…

— Ронан…

— Финн и Эрис сегодня вечером будут в аптекарской лавке… не то, чтобы кто-то из них вообще ходил к Пру, — Ронан игнорирует протесты Никса. — Шэй и Атлас идут на свидание и, скорее всего, захотят, чтобы дом, когда они вернутся, был в их полном распоряжении.

— Фу, — морщит нос Никс, как ребёнок.

— Значит, остаёмся мы, холостяки, — принц хлопает ладонью по плечу Никса, ничуть не смущённый нашей реакцией. — А холостяки ходят к Пру. Когда ещё у нас будет такая возможность?

— Не знаю. На следующей неделе? — Никс сбрасывает его руку.

— Будь реалистом, — Ронан закатывает глаза. — Мы оба понимаем, что это лишь вопрос времени, когда мой отец подкинет тебе новое поручение, а я окажусь прикован к унылому браку с какой-то незнакомкой. Пойдём хоть немного повеселимся.

Никс, похоже, никак не может найти по-настоящему вескую причину не идти. Я вижу, как у него в голове крутятся мысли, лихорадочно выискивая хоть какую-то отговорку. Я бы помогла ему, если бы могла, но даже у меня не находится идей, когда Ронан смотрит на нас с таким ожиданием. Принц знает, что загнал Никса в угол, и отказа он не примет.

Не могу сказать, что виню кого-то из них за их взгляд на ситуацию. Никс, скорее всего, устал и хочет провести вечер в одиночестве. Но Ронан переживает настоящий внутренний кризис. То, что его вынуждают жениться, явно давит на него. Возможно, это один из последних вечеров, когда Ронан и Никс ещё могут пойти к Пру как свободные мужчины.

Когда это молчаливое противостояние затягивается куда дольше, чем мне хотелось бы, я уже открываю рот, чтобы нарушить тишину, но Никс меня опережает.

— Ладно, Рон, — взгляд младшего Харланда смягчается, будто он тоже пришёл к тем же выводам о принце, что и я. — Ты меня убедил.

Ронан с облегчением шумно выдыхает.

— Хвала звёздам! Я уже начал думать, что говорю с самозванцем.

— Никогда, — улыбается Никс, но в этой улыбке что-то не так. Хотела бы понять, что именно его тревожит, но держу свои мысли при себе и машу им рукой, направляясь вниз по склону к дорожке, ведущей в город.

— Повеселитесь там, мальчики!

— Подожди, — Ронан указывает на карету. — Хочешь, мы подбросим тебя до дома? Нам всё равно по пути.

Мой взгляд тут же встречается со взглядом Никса. В нём безмолвная мольба, чтобы я поехала с ними. Да что, демон, происходит? Они поссорились, а я не в курсе?

Тяжело сглатываю и киваю.

— Конечно. Было бы здорово. Спасибо.

Поездка в карете выходит неловкой. Ронан без умолку трещит обо всех тех весёлых временах, что они с Никсом пережили у Пру за эти годы. Никс же всё это время молчит, лишь изредка вставляя слово-другое, чтобы показать Ронану, что слушает.

Я касаюсь носком сапога Никса. Он сидит прямо напротив меня, и, когда наши взгляды встречаются, в его глазах отчётливо читается боль.

Пока Ронан продолжает говорить, я беззвучно спрашиваю:

— Что случилось?

Никс качает головой и дарит мне фальшивую улыбку.

— Я в порядке, — беззвучно отвечает он.

Я лихорадочно перебираю в памяти, пытаясь вспомнить хоть один случай, когда Никс мне лгал, но ничего не нахожу. Что-то не так, но сегодня ночью ответов я не получу. Когда карета подъезжает к дому Харландов, я позволяю себе задержать взгляд на Никсе на полсекунды дольше, а потом выпрыгиваю из экипажа и машу им, чтобы ехали дальше.

Мои ноги остаются приклеенными к мостовой, пока карета не исчезает в конце улицы. Солнце только-только начинает садиться. А значит, у Никса впереди будет очень долгая ночь. Как бы мне ни хотелось ему помочь, пока что мне придётся выбросить его из головы. У меня свидание. И оно мне сейчас очень нужно.

Я бегом поднимаюсь по ступенькам, отпираю входную дверь и вешаю ключ на свой крючок. Замечаю, что ключ Атласа уже на месте, и у меня сердце подпрыгивает.

Я не ожидала, что сегодня он вернётся домой раньше меня. Взлетаю по лестнице на четвёртый этаж и, открыв дверь нашей спальни, вижу, что там пусто. Хмурюсь. Может, он наверху, пишет картину. Но обычно он поднимается туда только поздно вечером, когда не может уснуть.

Я бросаю свои вещи на кровать и босиком поднимаюсь по ступенькам на чердак. И точно — завернув за угол, вижу его у мольберта. В памяти всплывают воспоминания о другой ночи, и я улыбаюсь.

Он глубоко вдыхает, и его плечи ссутуливаются. Что-то не так.

Я подхожу медленно, внимательно за ним наблюдая. Он дышит размеренно, вдох за вдохом, но каждый даётся ему с трудом. Подойдя ближе, понимаю, что он не пишет и не рисует. Он сидит, прижимая руку к груди. У него паника?

— Атлас, — шепчу я. — Что случилось?

Опускаюсь перед ним на колени и заглядываю в его полные слёз глаза. Прижимаю ладони к его щекам.

— Что произошло? — ищу на его лице хоть какие-то ответы на этот срыв. — Поговори со мной, любимый. Пожалуйста, поговори со мной, Атлас.

Он наклоняется и прислоняется лбом к моему.

— Я… я её видел.

— Кого видел? — осторожно поднимаю его голову. — Кого ты видел?

— Когда коснулся Видарра, — шепчет он с напряжением в голосе. — Когда я коснулся Видарра, он показал мне видение. Видение последнего боя Найи Вэланор.

— Ты видел Найю Вэланор? — мои глаза расширяются. По спине ползёт холодок, оставляя за собой мурашки. — Что произошло?

— Там была великая битва. Такая, какой я даже представить не мог, — он начинает говорить, постепенно вновь обретая голос, и вытирает единственную слезу, скатившуюся по щеке. — Тьма. Кровь. Страдание. Я всё это чувствовал, ощущал, видел, вдыхал. А потом увидел её. Будто смотрел на неё глазами Видарра. Её доспехи были забрызганы кровью, лицо перепачкано сажей и пеплом. Её сломленная улыбка, когда она попросила Видарра в последний раз выступить против их врагов.

— Это всё, что ты видел? — спрашиваю я, в моём голосе благоговение, потому что я знаю, каково это — видеть видение.

Он качает головой.

— Я видел, как она обратилась в Нокс.

— Такой же, как твой трансцендент Нокс?

Атлас кивает, и его снова захлёстывает.

— Я держался, пока всё это происходило. Вокруг было столько людей, все смотрели на меня и на Видарра. А потом я пошёл на заседание