Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

— Можешь остаться, — засовываю руку в карман и бросаю на стол несколько монет, чтобы покрыть свой счёт. — У меня завтра рано полёт. Я пойду отсыпаться.

— Никс…

Рыжая хватает меня за запястье, когда я встаю.

— Хочешь, составлю тебе компанию? Ночь холодная. Не хотелось бы мне спать одной.

Я высвобождаю руку.

— Ты прелесть, но я не твой типаж.

— Я — типаж для всех, — шипит она.

— Я задел твоё самолюбие. Прошу прощения, — прижимаю ладонь к груди. — Надеюсь, ты найдёшь кого-нибудь, кто согреет твою постель. Просто это буду не я, — киваю Ронану и его спутнице. — Хорошего вам вечера.

Я не жду ни ответа, ни очередной попытки Рона меня переубедить. Протопав вниз по лестнице и протолкавшись через толпу на танцполе, я направляюсь к входной двери и выхожу в холодную ночь. Вдыхаю морозный воздух и от этого снова чувствую себя живым. Почему там, внутри, было так душно?

— Подожди!

Я прикуриваю самокрутку, пока ко мне подбегает Ронан.

— Ты куда?

— Я же сказал. Домой иду.

— Если она тебе не зашла, можем найти другую…

Качаю головой и выдыхаю облако дыма.

— Дело не в ней. Дело во мне.

— Ты… ты что, заболел или типа того? — он окидывает меня взглядом с головы до ног, будто пытается высмотреть какую-то загадочную хворь, которая вот-вот проявится.

— Нет, просто мне не хочется ложиться с ней в постель, — хлопаю его ладонью по плечу. — Не переживай за меня. Я устал. Вот и всё.

— Ну, думаю, нам и правда пора закругляться на сегодня. Отец всё равно ждёт меня рано утром на очередное совещание.

— Не уходи из-за меня, — я нагоняю его, когда он уже шагает в сторону таунхауса.

— Честно говоря, без тебя у Пру уже не так весело, — он засовывает руки в карманы. — К тому же, если завтра я опоздаю или даже буду слегка с похмелья, отец мне шею свернёт. Подозреваю, я и так хожу по тонкому льду, раз отказываюсь искать себе невесту. Его угрозы подобрать мне жену самому звучат уже ежедневно.

— Не завидую тебе, Рон, — выпускаю ещё одно облако дыма и прохожу сквозь него. — Ты остаёшься в таунхаусе?

— Если ты не против?

— Шэй перебралась в комнату Атласа, так что можешь снова занять гостевую.

— Отлично, потому что спать на кожаном диване было ужасно, — он потягивается, разминая спину, и та хрустит. — Чувствую себя слишком старым для диванов.

— А я чувствую себя слишком старым для Пру.

От этого признания Ронан резко останавливается. Он шлёпает ладонью мне по груди.

— Ты кого-то встретил?

— Нет…? С чего ты вообще это взял?

— Ты говоришь как человек, который готов завязать со своей холостяцкой жизнью, потому что наконец созрел остепениться.

Я коротко хохочу.

— Это самая нелепая вещь, которую я сегодня слышал. Я не собираюсь остепеняться. Ни сейчас. Ни вообще. Думаю, дело в измотанности. Почти весь этот год в разъездах, круглосуточная охрана Шэй, учёба полётам на Дрэкселе — мне просто нужен передых.

— Ты бы сказал мне, если бы кого-то встретил, да? — щурится Ронан.

— Конечно сказал бы. А теперь можем уже закрыть эту тему?

— Ладно.

Мы проходим ещё несколько кварталов, пока не добираемся до таунхауса. Во всём доме темно. Хотя для нас с Ронаном ещё, по сути, рановато заканчивать вечер, для всех остальных уже поздно. Они наверняка легли ещё несколько часов назад.

Я неловко вожусь с ключами и отпираю дверь.

Ронан входит за мной и поднимается по лестнице на третий этаж. Перед тем как занять комнату, в которой раньше жила Шэй, он отсалютывает мне. Странно, что её больше нет в паре дверей от меня.

Я берусь за ручку своей комнаты, но спать мне не хочется. Ну, не настолько, чтобы действительно лечь. Мой разум слишком бодр. Решив не валяться в постели и не пялиться в потолок часами, я спускаюсь этажом ниже и сажусь за пианино. Я не играл уже несколько недель.

Наливаю себе стакан виски из мини-бара и сажусь на чёрную полированную банкетку. Лунный свет падает на клавиши, освещая пространство ровно настолько, чтобы я мог сидеть в тишине и играть. Я нажимаю первую клавишу, затем вторую, и не успеваю опомниться, как комнату уже наполняет музыка. Когда подолгу не играю, мне начинает казаться, что я забыл музыку, но каждый раз, когда начинаю, она проходит сквозь меня так, будто это источник моей жизни. Мелодия поглощает меня, словно я впадаю в транс. Все мои тревоги, страхи, печали тают.

Я закрываю глаза и растворяюсь в этом.

Не знаю, сколько проходит минут, прежде чем чувствую на себе чей-то взгляд. Я резко перевожу глаза на другой конец комнаты и замечаю Атласа, прислонившегося к одному из книжных шкафов. Мои пальцы замирают, и нас окутывает тишина.

— Не останавливайся из-за меня, — тихо говорит он.

— Я тебя разбудил? — смотрю на часы и морщусь. Я играю уже почти тридцать минут, и времени оказалось куда больше, чем я ожидал.

К моему облегчению, он качает головой.

— Я и так не спал.

— Я бы пошутил о девушке, которая не даёт тебе спать всю ночь, но теперь, когда я знаю, что это Шэй, звучит уже как-то мерзковато.

Он смеётся, запрокидывая голову.

— Почтительный страх ещё никому не вредил, — оттолкнувшись от шкафа, брат подходит, плюхается и утопает в диване. Он переплетает пальцы, уставившись на свои босые ноги. — Нет, дело не в Шэй. А ты почему не спишь?

— Скажу тебе свою причину, когда ты скажешь свою, — хрущу шеей, уходя от ответа.

Я рассчитываю на то, что мой скрытный брат оставит свои тайны при себе, а значит, и мне не придётся быть уязвимым. Но он меня удивляет.

— Когда ты соединился с Дрэкселом… что ты почувствовал?

Его вопрос выбивает меня из колеи. Это последнее, чего я ожидал от него услышать. Я обдумываю ответ, отпивая из стакана. Никакого логического объяснения тут нет.

— Словно нашёлся кусок, о нехватке которого я даже не подозревал, и встал на своё место. Скажу честно: в детстве я никогда не хотел стать всадником дракона. Но, слушая, как ты без конца о них разглагольствуешь, я начал думать, что это круто. А когда Дрэксел выбрал меня, это показалось… правильным. Как будто, так и должно было случиться, — смотрю на Атласа и вижу, как он теребит сцепленные руки. — То, что тебя выбрал Видарр? Вот что не даёт тебе уснуть?

— Совет дяди против.

— Да к демону их, — фыркаю я.

Атлас усмехается.

— Кажется, именно таков был настрой Трэйна, когда