Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

АТЛАС

Сон ускользал от меня, и не потому, что я не пытался уснуть. Я ворочался с боку на бок, едва не перебрался жить на диван на втором этаже, лишь бы не мешать Шэй, но в тот самый момент, когда я попытался выйти из нашей комнаты, она настояла, чтобы я остался рядом с ней. Меня мучили кошмары. Каждый раз, стоило мне закрыть глаза, меня начинало преследовать лицо Найи.

С самого детства я знал историю Найи Вэланор. Её триумф в победе, её потерю Орина и её окончательную гибель от разбитого сердца. Я ни разу не задумывался, что у нас с ней может оказаться так много общего, и меня пугает мысль, что возвращение Видарра — это какое-то жестокое предзнаменование того, что ещё впереди. При всей чести и волнении от того, что древний дракон выбрал меня своим всадником, я солгал бы, если бы сказал, что не боюсь на него садиться. Может, Никс и прав. Может, Видарр хочет получить шанс искупить свою вину за то, что потерял Найю. Но что, если того, кто владеет магией тени, вообще нельзя спасти? Что, если в конце концов мы все обречены на одну и ту же жестокую участь? Бесконечный круг боли и потерь.

Трэйн щёлкает пальцами у меня перед лицом.

— Ты вообще слушаешь? Или я зря трачу своё дыхание?

Я тяжело сглатываю, отгоняя мысли. Ледяной эльф смотрит на меня с явным раздражением.

И как долго он уже говорит, пока я сижу, выпав из реальности? Я быстро вскидываю взгляд на трибуны и вижу, что Шэй, Никс и Ронан внимательно наблюдают за нами. На лице Шэй тревога. Сегодня утром она просила меня рассказать ей про мой кошмар, но рассказывать там было особо нечего. То же самое видение снова и снова, только в последний раз я увидел на месте Найи себя. Вполне возможно, мой разум просто играет со мной, а может, это предупреждение. Разбираться в этом глубже придётся позже. Если я не отвечу, Трэйн, чего доброго, вообще откажется меня тренировать, и тогда у меня не останется наставника.

Хотя это не совсем так. Я мог бы попросить помочь Шэй или даже Сильвейн. Но Трэйн вступился за меня перед маленьким советом моего дяди. На кону стоит и его репутация. Я у него в долгу.

Я прочищаю горло.

— Прости, ночь выдалась тяжёлая.

Губы Трэйна брезгливо кривятся.

— То, что происходит между тобой и моей кузиной, меня не касается.

До меня доходит.

— Ох, нет, я не имел в виду, что мы… То есть да, было, но не это…

Трэйн поднимает руку — безмолвная мольба, чтобы я прекратил говорить.

— Драконы. Ты и я сосредоточены на верховой езде на драконах. И всё. Любые другие темы для разговора отныне запрещены. Понял?

— Понял, — с тяжёлым вздохом я киваю.

— Хорошо, — он сцепляет руки за спиной. — Итак, ты вообще слышал хоть что-нибудь из того, что я говорил до этого?

— Нет, — морщусь я.

Ледяной эльф поднимает глаза к небу.

— Прекрасно, — он указывает на Видарра, стоящего в дальнем конце арены. — Все драконы разные, так что я могу научить тебя основам верховой езды, но не могу помочь тебе установить связь или создать узы с Видарром.

— Это ты так заранее снимаешь с себя ответственность на случай, если я его разозлю и меня прикончат?

— Именно, — кивает король без тени эмоций. — Итак, Чёрные драконы известны своей скоростью и, прежде всего, своим нравом.

— В каком смысле? — вскидываю я бровь. Этого занятного факта я раньше не слышал. — Он что, известен своей злостью?

— Я бы использовал слово «агрессивный».

— Просто прекрасно, — между мной и ледяным эльфом проскальзывает сарказм, но Трэйна это совершенно не задевает.

— Да, — соглашается ледяной эльф. — Агрессивность — именно то, что нужно в бою. Не то что у бавийских Пикси-драконов или у гномьих Пещерных драконов.

— Зелёные и бурые Пещерные драконы, как считается, так же свирепы, как и их всадники-гномы, — поправляю я, опираясь на свои изыскания.

— Свирепы в смысле ворчливы. Не агрессивны. Гномы выходят из себя из-за малейших неудобств, как и их драконы, — Трэйн вскидывает руку: вопросы больше не принимаются. — Суть в том, что с Чёрными драконами шутки плохи. Тебе придётся очень постараться, чтобы заслужить его доверие и привязанность. Сейчас его тянет к твоей магии. Но если вы двое действительно хотите установить связь и стать силой, с которой придётся считаться, тебе нужно доказать, что ты этого достоин.

— И как мне это сделать?

— Подойди к нему, — отвечает Трэйн так, будто я и сам должен был это понять.

Подойти к нему. Достаточно просто. Я не спорю с ледяным эльфом, потому что в этом буквально нет никакого смысла. Он только фыркнет и начнёт мне угрожать, если я не послушаюсь, а у меня нет ни малейшего желания добавлять лишние этапы ради того же результата. Я видел, как он тренировал Шэй, так что знаю, каким Трэйн бывает.

Я направляюсь к Видарру, который следит за мной с живым интересом. Он не делает шага навстречу, но и ничем не показывает, что моё приближение ему не по душе.

— Стой там, — велит Трэйн, и я подчиняюсь. — Теперь подними руку, ладонью вперёд, и жди, пока он сам к тебе подойдёт. Если Видарр и правда избрал тебя своим всадником, это и будет нашим знаком.

Я бросаю через плечо на Трэйна прищуренный взгляд.

— Ты хочешь сказать, что он меня ещё не признал? — шиплю я. — На совете ты сказал…

— Драконы — это не открытая книга, Атлас, — Трэйн закатывает глаза, перебивая меня. — Успокойся и держи ладонь открытой.

— А если он меня не признает?

— Тогда мне придётся многое объяснять, когда Аурелия будет оплакивать твою потерю, — Трэйн указывает на Видарра. — Ладонь вперёд, — когда я медлю, Трэйн стонет. — Клянусь, ты ничем не лучше Аурелии, когда дело касается выполнения указаний.

— Я тебя слышу, Трэйн, — доносится с трибун голос Шэй, и от этого у меня на губах появляется улыбка.

— Вот и отлично, — рявкает он в ответ. — А теперь тихо. Ладонь вперёд, Атлас. Почему ты медлишь?

— Простите великодушно, но мне не хочется, чтобы меня сожрали, — огрызаюсь я, вновь переводя взгляд на дракона. — Я вообще-то хотел бы к концу вечера вернуться к Шэй.

— Видарр обратит тебя в соляной столб раньше, чем сожрёт, — если Трэйн хотел этим меня утешить, то вышло у него из рук вон плохо. — А теперь ладонь вперёд, или я ухожу, и тогда уже