Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина

В голове с трудом укладывалась мысль, что Сайрус лишился прежнего достатка. Насколько плохи его дела? И не отразится ли это на мне и Бель.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь вернуть себе то чувство контроля, которое давала мне работа и обучение магии.

Казалось бы, меня больше ничего не связывает с бывшим мужем. Но когда у вас есть общий ребенок, эта ниточка всегда остается, и оборвать ее не всегда возможно. Завтра нужно будет проверить счета.

Вот и у нас с Сайрусом оставалось кое-что общее, о чем я успела позабыть. Если бы Элоди не заговорила о возможной помолвке Бель.

Приданое Изабель.

На следующий день пришлось ненадолго закрыть лавку. Взяла термос с только что заваренным чаем, той самой успокаивающей смесью трав, которую так пришлась по вкусу господину Стефану Грею, и коробку с имбирными пряниками. Но прежде чем упаковать чай, я на несколько минут закрыла глаза. Отодвинула прочь ярость, которая клокотала внутри и сосредоточилась на четком, простом намерении: «Ясность. Спокойствие. Откровенность». Представила, как слабый лиловый свет, едва теплый, как дыхание, струится из моих ладоней в термос. Магия послушно напитала чай усиливая его свойства. Я очень рассчитывала, что поверенный моего бывшего мужа, который вел его дела в Горном княжестве и наверняка знал все о его разорении будет со мной предельно откровенен.

Контора Стефана Грея находилась в деловой части города, недалеко от центра Его кабинет оказался небольшим, но ухоженным, благоухал дорогим коньяком и старыми книгами. Сам господин Грей встретил меня с привычной елейной улыбкой, но его бегающие глазки сразу же, как два жадных паучка, прилипли к термосу и коробке в моих руках.

— Леди Арден! Какая приятная неожиданность, — затараторил он, потирая руки. — Проходите, присаживайтесь. Что вас ко мне привело?

— У меня все в порядке, — сказала я спокойно, ставя свое подношение ему на стол, прямо перед его сложенными руками. — А вот с будущим моей дочери. Я пришла узнать, как юридически защитить ее приданое. У меня появились основания полагать, что лорд Арден… испытывает финансовые затруднения.

Я открыла термос. По комнате разлился знакомый господину Грею успокаивающий аромат мяты и ромашки, но с едва уловимым, новым оттенком, который невозможно было угадать.

— Угощайтесь, — елейным голосом произнесла и пододвинула ему чай.

Господин Грей с благодарностью принял чашку, сделал несколько маленьких глотков и на мгновение замер. Его лицо странно расслабилось, мелкие морщинки вокруг глаз разгладились. Он поставил термос и посмотрел на меня прямо, притворная вымученная улыбка сползла с его лица.

— Хм. Какая… предусмотрительность с вашей стороны, леди Арден.

Господин Грей вздохнул, и в его голосе неожиданно прозвучало сожаление, лишенная привычного притворства. Передо мной был просто усталый, слегка виноватый мужчина.

— Увы. Вы опоздали.

По спине медленно пополз холод, сковывая каждый позвонок.

— Видите ли, — продолжил Грей, отхлебывая еще чаю, — лорд Арден, как главный опекун леди Изабель, воспользовался своим правом… еще до официального развода с вами. Он подал прошение в суд. О необходимости изъять все ликвидные средства из доверительного фонда дочери для покрытия… как было указано, «критических и неотложных расходов, связанных с обеспечением будущего ребенка». — Он сделал паузу, давая мне оценить всю циничную гениальность формулировки. — Суд, учитывая его положение и ваше… гм… неучастие в финансовых делах семьи, удовлетворил ходатайство. Все было изъято. Еще два месяца назад.

Он развел руками, и этот жест был удивительно искренним, почти беспомощным.

— Увы, но по закону он имел на это полное право до ее совершеннолетия или до замужества. Особенно имея такие связи. Фонд теперь пуст. Совершенно.

Тяжелые слова повисли в воздухе. Я сидела, не двигаясь. Не скажу, что удивилась. Что странно, меня охватила не ярость. Это было нечто большее. Глухое, беспощадное понимание, пробивающееся сквозь все слои наивных надежд. Сайрус не просто бросил нас в нищете. Он обокрал заранее. Хладнокровно… Он взял то, что по праву принадлежало Бель, и, должно быть, потратил на ту позолоченную куклу Амариллис или на очередную сомнительную аферу. Он украл ее будущее еще тогда, когда я, дура, наивно пекла ему пирожки и верила, что двадцать лет, это достаточный срок, чтобы стать семьей.

Чувство беспомощности было таким острым, что я чуть не задохнулась. Я боролась с целым городом, со сплетнями. Я вставала затемно, пачкала руки мукой до локтей, тайком зубрила теорию магии по детскому учебнику. А он украл возможность дать дочери старт, который ей полагался по праву рождения.

Мой материнский долг теперь заключался не только в том, чтобы накормить и одеть Бель. Теперь нужно вернуть украденное. Но как? Закон был на стороне Сайруса. Закон драконов-отцов.

— Я… понимаю, — наконец выдохнула я и поднялась. Ноги еле слушались. — Благодарю вас за… откровенность, господин Грей.

— Леди Арден… — он вдруг встал, и его лицо выражало странное, непривычное беспокойство. Мой чай, казалось, смыл слой профессионального притворства и цинизма, обнажив что-то человеческое. — Будьте осторожны.

Я кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Просто вышла из конторы на холодную, покрытую снегом улицу Вольхендема.

В душе царило такое опустошение. Даже сил на ярость не осталось. В голове беспрестанно крутились слова поверенного.

«Вс чисто, увы, по закону»

Чертов закон в этом мире всегда был на стороне таких, как Сайрус. На стороне драконов, а не женщин, драконьих жен.

И теперь бывший муж отнял у Бель шанс на ту самую «блестящую партию», о которой она мечтала. Потому что родной отец обокрал ее.

Даже думать не хотелось о том, как воспримет такую новость Изабель.

Нет, я не разрушу ее надежды. Не скажу…

А приданое придется заработать самой.

Я шла, не глядя по сторонам, кутаясь в пальто от ветра. Синие сумерки сгущались. Фонари еще не зажгли, и город погружался в сырую мглу. Я свернула на свою улицу, уже видя вдали силуэт лавки, как из темноты узкого переулка, что вел к задней калитки дома Кроу, прямо передо мной возникла высокая фигура.

Я вздрогнула и инстинктивно шагнула назад, сердце дрогнуло от испуга, прежде чем узнала Виктора.

Он стоял, засунув руки в карманы длинного пальто с черной меховой опушкой, снег хлопьями оседал на ней и его волосах, таял на загорелом лице. Он просто стоял, загородив путь. В его сведенных бровях, в твердом линии рта читалась холодная, непреклонная решимость.

Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд. Я не нашла в себе сил заговорить первой.

— И долго мы будем