Невеста-попаданка для наследника престола - Наталья Нежданова

С точки зрения разума и логики ничто не мешает мне развивать с ним отношения. Он достойный человек и у нас действительно много общего. Да и как мужчина он очень даже привлекателен.

Вот только нет у меня того огня, который горел в сердце, когда я была рядом с Дариэном. Ну и что! Ведь Дариэн — всё. Я потеряла его навсегда. К тому же он скоро женится. На Летисии дель Фарн.

Холодный ветер дует прямо в лицо. Аж слёзы вышибает. Или это не ветер?

Ловлю себя на том, что меня охватывает страстное желание вновь увидеть принца. Хоть краем глаза, хоть издалека. Зачем? Сама не понимаю.

Забудь! Забудь! — напрасно твержу я себе. Не получается.

Три недели пролетают очень быстро и я опять еду в Эрдин. Мы с графом встречаемся прямо в типографии. Одно удовольствие видеть своё творение напечатанным красивым строгим шрифтом!

— Какая прелесть! — не могу сдержать восхищения.

— Поздравляю, действительно великолепно! — отвечает дель Марно. — Думаю, это стоит отметить!

Я решительно отказываюсь, но он не менее решительно зовёт меня отобедать в одном из трактиров на площади перед городской управой.

— Что подумают люди? — пытаюсь возражать я.

— Пусть думают, что хотят! — отвечает граф.

— Разговоры пойдут! Ты мужчина, тебе всё равно! А моя репутация…

— Хочешь, официально назову тебя своей невестой?

Ну вот и всё. Доигралась. А ведь я не давала ему ни малейшего повода! И если он сам чего-то себе навоображал, это не моя вина! Но, кажется, я знаю безотказное оружие, которое поможет всё это разрулить: честность.

— Нам надо очень серьёзно поговорить! — решительно произношу я.

— Охотно! Но почему бы не сделать это в трактире «У ратуши»?

— Хорошо, — вздыхаю я и покорно иду следом за ним к своей повозке, в которую загрузили упаковки с моим заказом. Большую часть дель Марно забрал себе и даже успел отправить в другие города.

Нам навстречу выходит сам хозяин трактира. Его любопытный взгляд так и скользит по мне.

— У нас серьёзный разговор! — говорит граф.

— Накрою вам в «гнёздышке»? — услужливо спрашивает трактирщик.

— Да, можно! — кивает мой спутник.

Глава 49

Нас проводят в отдельный кабинет. Здесь действительно очень уютно. Вот только интерьер пестрит игриво-любовными мотивами. А гобелен на стене и вовсе на грани приличия, хоть и выполнен в безукоризненно совершенной живописной технике.

Пару раз глубоко дышу, чтобы успокоиться и настроиться на трудный разговор. И начинаю с того, как меня продали Ордену. Граф слушает, затаив дыхание и сжав кулаки.

Подробно описываю своё пребывание в обители. Встречи с Великим Магистром, тёмные ритуалы, саму учёбу. Не скрываю ничего.

Раздаётся стук и нам приносят еду. Вот только нам обоим совершенно не до неё. Роскошные яства стынут на столе.

Я же перехожу к отбору невест. Рассказываю всё, как есть. И о своих чувствах тоже.

Это нужно мне самой, — соображаю вдруг я. — Проговорить, подвести черту. Вдруг, наконец, получится отстраниться?

Какое там! По лицу катятся слёзы. Беру со стола салфетку.

Граф сидит, как изваяние. По его лицу разливается бледность. Во всей застывшей фигуре ощущается страшное напряжение.

Что он думает обо мне? Какая разница! Мне важнее, чтобы с моей стороны больше не было никакой лжи. Я уже испытала сполна, к чему она может привести.

— Ты — хороший друг, Вин! — произношу, наконец, я. — Даже больше, чем друг! Я бы мечтала, чтобы у меня был такой старший брат! Но полюбить, как мужчину… Средце молчит. Оно всё ещё с Дариэном. Я понимаю, что моя страсть стала запретной. Даже преступной, ведь он уже помолвлен с другой. Но ничего, ничего не могу с этим поделать!

— Что ж, Лена, я не ошибся в тебе, — глухо и словно с усилием, произносит граф. — Вот только…

Он осекается и снова молчит. А я уже не знаю, что говорить. Я сказала всё, что могла.

Внезапно я ощущаю, что мне — легко. Так, как давно уже не было. Я напрочь забыла это ощущение. И вот — оно опять со мной. Что случилось?

Правда — исцеляет! — всплывают вдруг в голове слова из какого-то древнего свитка. Так ясно, что перед глазами встаёт ветхий пергамент и подвыцветшие штрихи, составляющие начертания архаичных букв. Горькое, но эффективное, лекарство!

Люди знают об этом от начала мира. Но поступают иначе. По самым разным причинам, точнее, оправданиям. А потом страдают.

— Надо жить дальше! — произносит граф.

Кому он это говорит — мне или себе? Непонятно.

— Надо жить! — отвечаю я.

Мы встаём и выходим. Холодное зимнее солнце уже склоняется к горизонту. Граф провожает меня до особнячка библиотекарей. Завтра утром я отправлюсь домой, в лес.

Лишь через месяц дело с похищением девушки сдвигается с мёртвой точки. Из столицы приезжает специальный уполномоченный со свитой. В Эрдине — скандал. Глава стражи округа снят с должности.

Жаль только, что Орден отделался лишь крупным штрафом в казну и выплатой компенсации потерпевшей. Непосредственные исполнители так и не были наказаны.

Но сам факт того, что служители Изначального вынуждены были оправдываться и терпеть убытки — становится серьёзным ударом по авторитету деструктивного культа. Вера в то, что Орден — неуязвим и неподконтролен никому, дала трещину.

Ученики в нашей школе вовсю обсуждают это. Если раньше во всех окрестных деревнях царил мрачный пессимизм, то теперь появилась надежда. И целое море заявок в нашу школу. На следующий год придётся строить ещё одно здание.

В конце зимы мы опять отправляемся на ярмарку в Эрдин. И я становлюсь свидетельницей совершенно ужасной сцены. Разместившиеся с нами по соседству торговцы заводят спор. Об Изначальном!

Естественно, я принимаюсь внимательно ловить каждое слово. Один, явный противник культа, жёстко критикует Орден. Я даже узнаю знакомые аргументы. Из тех, что привела в своей листовке.

Вокруг начинают собираться зеваки, которые тоже разделяются на две партии. Каждая из них подбадривает выразителя своей позиции одобрительными выкриками.

В конце концов торговец достаёт из своей сумочки для денег и расписок сложенный листок и суёт под нос оппоненту. Я узнаю своё творение.

— Богохульное письмо! — яростно кричит тот. — Кто их понаделал — заслуживает смерти!

— Да заткнись ты уже и головой своей подумай! Вам бы только всех убивать!

— Нет